Я уставилась на носки своих башмаков. Интересно, если бы Лиам знал, что ему уготовано, решился бы он отвлекать солдат от товарищей и груза?
– Я думаю, ему очень повезло. Если бы я знал, что судьба собирается послать мне такую встречу, поверьте, я бы, не сомневаясь, отдал жизнь… Даже если бы знал, что это счастье продлится мгновение…
У меня комок встал в горле. Мне стало трудно дышать. Он взял мою руку и тихонько ее пожал.
– Кейтлин, я уверен, что Лиам намеревается радоваться своему счастью дольше, чем одно мгновение. Он обязательно выйдет на свободу! Идемте, я вас провожу! – добавил он, вставая.
На следующий день, ближе к полудню, мне принесли запечатанное письмо. Сперва я решила, что это еще одно послание от леди Кэтрин, но быстро осознала свою ошибку: печать и вправду была даннинговской, однако почерк был другой. У меня неприятно заныло в груди.
Я попросила юношу, который принес послание, подождать немного и уединилась с письмом в своей комнате. Почерк у этого адресанта оказался более мелким и слегка растянутым. Я торопливо прочла следующее:
Я еще не принял окончательное решение и хочу предложить вам сделку.
У. Д.
Я рухнула на кровать. Значит, молодой лорд Уинстон Даннинг выбрал выкуп, но наверняка придумал хитрый план, чтобы отомстить за унижение, которому я его подвергла. Я спустилась к курьеру, ожидавшему на улице за дверью, и сообщила ему свой ответ. Выяснилось, что в десять вечера за мной придут.
Пока я ждала в темной прихожей, волнение понемногу подавляло в душе все остальные эмоции. На обшитых дубовыми панелями стенах не было никаких украшений, если не считать портрета, написанного в прошлом веке. Черные, близко посаженные глаза изображенной на нем женщины смотрели на меня устало, и их цвет подчеркивал молочную белизну ее лица. Ее шея утопала в объемном воротнике из накрахмаленных кружев, черное платье было расшито жемчугом и драгоценными камнями. Супруга одного из предков Уинстона? Хм, эта леди Даннинг почему-то тоже не показалась мне счастливой.
Я готова была поручиться, что Уинстон нарочно заставил меня ждать. Возможно, он даже наблюдал за мной сквозь секретное окошко, наслаждаясь моей очевидной нервозностью. За мной и вправду пришли ровно в десять. Тот же самый юнец, который принес мне первое послание, поджидал меня у входа в лавку напротив дома миссис Хей. Я пошла за ним, стараясь держаться на определенной дистанции, и вскоре оказалась в тупике Ридлз-клоуз, перед эдинбургским особняком Даннингов. Это красивое здание принадлежало той же эпохе, что и портрет усталой леди.
Дверь открылась, и передо мной появился Уинстон, облаченный в домашний халат из пурпурного шелка. На губах его играла привычная нагловатая усмешка. Я встала и холодно посмотрела на него.
– Добрый вечер, дражайшая моя Кейтлин! – сказал он, медленно подходя ко мне.
Я попятилась, чтобы удержать его на должном расстоянии.
– Я знал, что мы скоро встретимся снова…
– Я пришла не для того, чтобы вести с вами светскую беседу, Уинстон! – возразила я желчно. – Я хочу знать, что вы предлагаете.
– Что ж… Хорошо! – пробормотал он и опустил руки, которые только что держал скрещенными на груди.
Из кармана домашнего одеяния он вынул свиток бумаги, перевязанный черной лентой, и швырнул его на столик передо мной. Упав на столешницу, свиток подпрыгнул, и я вздрогнула.
– Как вам уже известно, матушка поставила мне ультиматум. Мне надлежит снять с вашего супруга обвинения в зверском убийстве. Если же я отказываюсь, то она лишает меня права распоряжаться собственностью моего отца. Вы наверняка уже заметили, что думал я достаточно долго. И решил ответить… отказом.
Он на пару мгновений замолчал, желая насладиться произведенным эффектом. Нечеловеческим усилием я заставила себя сохранить хладнокровие.
– Дело в том, что матушка не может управлять усадьбой и вести дела отца, который, как вы знаете, торговал шерстью. Столько ненужной писанины, столько документов… – Уинстон сделал изящный жест и продолжил: – Она и до болезни всем этим не интересовалась, а теперь и подавно не станет. В общем, ее угрозы не слишком меня испугали. Я знаю, что она все равно не сможет отстранить меня от дел надолго.
Склонив голову набок и прикрыв глаза, он какое-то время смотрел на меня, а потом сказал: