Я почти не поправилась, а потому легко скрывала беременность под широкими рубашками, фартуками и многочисленными зимними юбками. Бекки всем жаловалась, что я, прожора, по ночам таскаю из кладовки съестное. Если кто-то из прислуги о чем-то и догадывался, то предпочел оставить свои догадки при себе. Леди Кэтрин пребывала в полном неведении. Я постоянно куталась в толстые шали, жаловалась, что в доме плохо топят. Целый месяц перед родами я под предлогом болезни просидела в своей комнате, откуда почти не показывала носа. Когда начались схватки, меня инкогнито отвезли прямиком к повитухе. Та ночь была самой мучительной в моей жизни. На тот момент я еще не дала согласия на осуществление придуманного старым лордом вероломного плана.
Чтобы успокоить свою совесть, лорд Даннинг предоставил мне выбор. Либо я отказываюсь от своего сына и лорд заботится о нем, дает ему блестящее будущее и завидное наследство – титул лорда, либо же меня вышвыривают на улицу с незаконнорожденным младенцем на руках. И единственное, что я могла бы дать своему ребенку, – это нищенское существование и клеймо бастарда. Ради счастья сына я приняла решение, которое напрашивалось само собой. Теперь я знала, что он не будет ни в чем нуждаться. По крайней мере я была в этом уверена до той ночи, когда сделала то, что поправить невозможно.
Сама того не замечая, я крутила в пальцах пуговицу камзола, да так рьяно, что она готова была в любой момент оторваться. Я заставила себя оставить пуговицу в покое. Патрик с тревогой смотрел на меня. Я вытерла раскрасневшиеся щеки носовым платком, который вытащила из корсажа, и отвернулась. Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
– Я хочу знать, Кейтлин! Где ты была той ночью? Ты вернулась сама не своя. Что с тобой случилось?
Я никак не могла решиться. Он взял мою руку и погладил кончиками пальцев по ладошке.
– Кейтлин, сестричка, в детстве мы всегда доверяли друг другу, вместе играли, делились секретами. И если уж нас наказывали, то тоже обоих, помнишь? – И он грустно улыбнулся. – Я верю, что тобой двигали наилучшие намерения. И я никогда не стану ни в чем тебя упрекать, потому что знаю, что сам не без греха!
– Я заключила сделку ради освобождения Лиама, – призналась я, опустив глаза.
Мы оба молчали. Рука Патрика напряглась, и он с силой стиснул мои пальцы.
– С Уинстоном Даннингом? – холодно спросил он.
– Да.
– Он в Эдинбурге?
– Мы случайно встретились на Хайстрит три дня назад. А на следующий день я получила от него записку. Он предложил мне встретиться.
– Мерзавец! – выругался Патрик.
– У меня не было выбора, Патрик, – дрожащим голосом произнесла я.
Брат вскочил на ноги и мимоходом слегка меня толкнул.
– Хочется тебе верить! Если моя догадка верна, он предоставил тебе выбирать – лечь с ним в постель или увидеть Лиама в петле.
Я могла бы добавить: «И принести в жертву счастье моего сына». Я поспешно закрыла лицо руками. Мне было ужасно стыдно.
– Да, – выдохнула я сквозь сомкнутые пальцы.
– А ты уверена, что он сделает то, что обещал? Особенно теперь, когда… Господи! Какой подонок!
Он стукнул кулаком по истертой каменной скамье и принялся бегать передо мной взад и вперед.
– Он дал мне документ с его подписью до того, как я приняла решение. И я сама утром отнесла его в Толбут. Не сегодня завтра Лиама наверняка отпустят.
Патрик встал передо мной на колени и смахнул пальцами крупные слезы, катившиеся по моим щекам. В его черных глазах застыла грусть. У него были глаза нашей матери. Боже мой, как мне ее не хватало!
– Ну почему, почему тебе пришлось пройти через весь этот ад, Китти? Мне бы так хотелось, чтобы все у тебя сложилось по-другому!
Я поцеловала брата в лоб и притянула к себе.
– Мне бы тоже этого хотелось, Пат, но я готова многим пожертвовать, чтобы Лиам всегда был рядом со мной.
– Надеюсь, что он того стоит!
– Стоит, – выдохнула я, закрыв глаза. – Лиам для меня всё!
Целыми днями я только и делала, что спала и ела. Аппетит, равно как и надежда, понемногу возвращался ко мне, и леди Синклер откармливала меня, как рождественскую гусыню. «Вы так исхудали, милочка! Вам непременно надо поправиться! – повторяла хозяйка дома. – Мужчинам худые женщины не нравятся. Они любят, чтобы на косточках было мясцо!» Ближе к полудню третьего дня мы отправились в обратный путь.