Внезапно моя нога задела что-то мягкое, и я вскрикнула от неожиданности. Поперек тропинки лежало бездыханное тело. Уж не Лиам ли это? Я наклонилась было, чтобы прикоснуться к трупу, но вовремя передумала, и мы обошли его. Катриона все так же шла за мной следом, держась за мою юбку. Где-то в лесу послышался крик, а следом за ним – звук выстрела. Я остановилась как вкопанная. Нервы сдали, и я поняла, что больше не могу сделать ни шагу. «Но где же наши?»
И тут чьи-то железные пальцы стиснули мою талию. Испустив дикий вопль, я попыталась развернуться и замахнуться на обидчика ножом. Но мое запястье моментально сжали все те же сильные пальцы, причинив мне сильную боль. Я уронила свое оружие.
– Тише, a ghràidh, – шепнул низкий голос мне на ухо.
Воздух словно бы застыл у меня в груди, чтобы мгновение спустя вырваться наружу болезненным спазмом. Я прижалась к Лиаму и разрыдалась. Он дрожал, сердце его билось часто-часто под рубашкой, испачканной потом и кровью, и я поспешила прильнуть к нему щекой. Он издал звук, похожий на стон, и еще крепче прижал меня к себе.
Вокруг уже звучали мужские голоса, но я различала только снующие меж деревьев темные силуэты. Судя по всему, битва закончилась и товарищи Лиама разыскивали раненых и убитых. Лиам принялся меня ощупывать.
– Ты не ранена? – шепотом спросил он.
– Я цела.
Он подхватил меня на руки и понес в лес. В зарослях папоротника он осторожно усадил меня на землю и прилег рядом. Тело его сотрясалось от нервной дрожи.
– Кейтлин, ну почему ты не осталась в хижине? Почему ты никогда не слушаешься? – глухим от усталости голосом спросил он. – Мало того, что мне приходится рисковать своей жизнью, но ты делаешь все, чтобы я думал еще и о том, в какую переделку ты попала, стоило мне отвернуться! Мне надоело бегать за тобой…
– Перестань меня ругать! – сердито отозвалась я. – Я ведь не нарочно! Катриона… Да, я знаю, мне нельзя было уходить… Это глупо с моей стороны…
Он взял меня за плечи и потряс, как грушу.
– Глупо? Это еще слабо сказано! – Лиам задохнулся от возмущения. – Это был верх неосторожности! Да ты могла… Тебя могли… Кейтлин, ну почему, почему?
Он обнял меня и страстно поцеловал. У губ его был вкус крови и соли, а от его запаха – дикой смеси соснового духа, запахов пота, пороха и страха – у меня пошла кругом голова. Я вспыхнула, словно факел, ответной страстью и пылко ответила на поцелуй.
Мы обнимались и целовались так отчаянно, словно жизнь наша могла оборваться в любой момент. Ничего не имело теперь значения, кроме жизни, бившейся у нас под пальцами, и тепла наших тел. Оба мы испытывали необходимость пережить это мгновение во всей его полноте, словно оно должно было стать последним.
– Я решил уже, что потерял тебя! – едва слышно пробормотал Лиам и положил голову мне на грудь. Его пыльные волосы липли к лицу и шее. Я взяла одну прядку, убрала ее и погладила Лиама по влажной колючей щеке.
– Я тоже, mo rùin, – выдохнула я, прижимая его к сердцу. – Я тоже!
Мужчины разбили лагерь на опушке, возле хижины. Трупы уложили на границе леса и поляны и накрыли пледами. Всего их оказалось девять. Из наших погибли Чарльз Сорли, Дугал Кэмерон и Нил Маккоул. Остальные шесть были бандиты из шайки Эуэна Кэмпбелла. Еще одного бандита взяли живым, двоим удалось ускользнуть, и они наверняка уже были очень далеко. И все же из предосторожности было решено, что лагерь всю ночь будут охранять четверо часовых.
Смерть Нила очень огорчила Лиама. Отец парня погиб в битве при Килликранки, и Лиам с тех пор опекал Нила, учил обращаться с оружием.
Катриона с отрешенным выражением лица сидела возле трупа своего брата. «Как зло шутит судьба!» – подумалось мне. Мы воспользовались ею, чтобы заманить Эуэна в наши сети, а эта девушка нашими же руками отомстила за все перенесенные по воле брата издевательства и освободилась от своего мучителя. Я успела замолвить Адаму слово за бедняжку, и участь ее уже была решена: мужчины клана Кэмерон заберут ее с собой и она станет жить в господском доме в Лохиле и служить на кухне.
Пленника, некоего Александра Гранта, от которого давно отреклись его клан и семья, трое мужчин отвели в сторону, чтобы допросить и предложить сделку: он отдает награбленное бандитами добро, и ему оставляют жизнь. Я была уверена, что им не придется долго стараться, прежде чем он «расколется» и все расскажет.