– Он хотел, чтобы вы рассказали, как вам удалось расправиться с Кэмпбеллом, – просто пояснила она.
– Неужели?
Признаться, просьба ребенка меня удивила.
– Он обожает слушать рассказы о сражениях и вооруженных стычках, но я решила, что вам это не доставит особого удовольствия. Ведь так?
– Да, вы правы, – ответила я, смутившись еще больше. – Аласдар – славный мальчик!
– Славный? Пожалуй… Если только маленького дьяволенка можно назвать славным. Он и двух секунд не посидит на месте! Должно быть, кровь его деда Макиайна кипит у него в жилах. Мой свекор, когда хотел, мог очаровать кого угодно, но натура у него была вспыльчивая и несдержанная. Он всегда был готов ввязаться в бой или отправиться чуть ли не на край света в надежде на добычу.
Она поправила свой арисэд. Лицо ее помрачнело.
– Я хочу, чтобы судьба моего маленького Аласдара сложилась счастливее, чем судьба его деда.
– Лиам много рассказывал мне о Макиайне, – сказала я, взяв предложенный хозяйкой дома бокал настоянного на пряностях вина. – Ваш свекор был очень гордым и отважным.
– То была не гордость, а гордыня, – с улыбкой возразила леди Гленко. – Макиайн всей душой любил свой клан и руководил своими людьми железной рукой около сорока лет. Своей готовностью взяться за оружие и прийти на помощь Кеппоху, Маклинам или любому другому клану он завоевал много друзей, но и нажил опасных врагов.
– И Кэмпбеллы – первые в этом списке…
– Совершенно верно.
Она пригубила сладкий напиток того же золотистого оттенка, что и ее собственные глаза, и посмотрела на меня поверх бокала.
Леди Гленко можно было назвать привлекательной, но никак не красавицей в прямом смысле слова. Среднего роста, худенькая, она выглядела старше своих лет, и виной тому были страшные испытания последних лет, которые ей довелось пережить. Но в глазах ее читалось жизнелюбие, а очаровательная улыбка радовала сердце.
Эйблин наклонилась ко мне чуть ближе и убрала под платок прядь своих золотисто-каштановых волос. Чуть нахмурившись, она продолжила рассказ уже более спокойно:
– Макиайн и Бредалбэйн ненавидели друг друга, но то, что Кэмпбеллы сделали с моим свекром, простить нельзя. Большей низости невозможно даже представить! Они убили главу клана в его собственной постели на глазах у жены, выволокли на улицу и оставили лежать лицом вниз на грязном снегу…
Она замолчала и медленно кивнула. Загрубевшими от работы пальцами женщина теребила складки своей шерстяной юбки.
– Потом они надругались над его супругой, а один зубами стащил с ее пальца обручальное кольцо… Мы нашли бедную женщину на улице, полуголую и замерзшую. Через несколько часов она отдала Богу душу.
Леди Гленко вздохнула и устремила взгляд на бокал с вином, который она машинально покачивала в руке.
– Я ее любила… Она была очень добра ко мне и к своим сыновьям. Думаю, жить с Макиайном было непросто. Он мог больно уязвить, сказав что-то обидное, но слова его жены были словно бальзам на раны. И я думаю, что Макиайн всегда спрашивал у нее совета, прежде чем что-то решить, но, естественно, так, чтобы об этом никто не знал. У леди Гленко было доброе сердце и ласковая речь, однако она имела огромное влияние на своего великана-мужа. И мне ее теперь очень не хватает… Да и Макиайна тоже. Он был заносчивым и грубым, это правда, однако же любил своих людей, как собственных детей.
– Очень жаль, что вашему сыну не довелось узнать деда.
– Конечно, жаль! Когда в Гленко случилось несчастье, Аласдару было всего два годика. И он не помнит ни деда с бабкой, ни той страшной ночи. Кормилица завернула его в плед и убежала с ним в горы. Я не могла пойти с ними, я осталась с леди Гленко. Своего сына я увидела только на следующий день, уже в Аппине, и возблагодарила Господа за то, что он спас им с кормилицей жизнь. Но очень многим повезло меньше, чем мне, – тихо добавила она, посмотрев на Лиама, который смеялся в другом конце зала вместе с остальными мужчинами.
Воцарилось неловкое молчание. Нарушила его Маргарет. Она кашлянула и обратилась ко мне с такими словами:
– Как ты себя чувствуешь, Кейтлин? Как ведет себя малыш?
– Мне намного лучше, – ответила я, расправляя плечи. Я не стала признаваться, что в последние дни устаю гораздо быстрее обычного. – Скоро холода, а нам еще столько нужно успеть! Не знаю, управимся ли… Я еще не насолила достаточно мяса, да и торфа маловато…