Мы въехали на земли Кэмеронов, где следовало предпринять некоторые меры предосторожности. Мужчины зарядили пистолеты и подвесили их к поясам – на всякий случай. Томаса Максорли с той ночи возле Лон-Крэга никто из наших не видел. Лиам поклялся, что будет искать его, пока не найдет. Максорли искали и на землях Кэмеронов, но так и не нашли. Лиам опасался, что, если он сам или его люди наткнутся на нас, дело может закончиться стычкой.
Кто-то предположил, что сына нашего мог украсть Максорли, но Лиам с сомнением покачал головой. Ему не верилось, что Тому, который знал, что его ждет на наших землях, хватит дерзости прийти в Карнох. И все же… Кто мог знать точно, кто это сделал? На данный момент Томас Максорли представлялся единственным, у кого были причины нам вредить.
– Этот пес сведет меня с ума! – в нос проговорил Патрик.
Уже сидя в седле, я посмотрела на Шамрока. Пес облаивал какое-то дерево. Я покачала головой. «М-да, у этой собаки точно между ушами пусто!» Сколько ни кричал на него Лиам, Шамрок с лаем наскакивал на покореженный ствол старой сосны. Наверное, увидел на дереве белку. Он просто обожал охотиться на мелких зверьков. Вконец разозленный Лиам взял веревку, подошел к псу и соорудил для него импровизированный намордник. Лишившись возможности лаять, Шамрок начал рычать.
– Шамрок, идем!
Пес продолжал сидеть под сосной.
– Вот упрямец! Ты идешь с нами или остаешься?
Лиам потянул за веревку, однако собака по-прежнему отказывалась уходить и рычала все громче.
– Безмозглое животное!
Он хотел сказать что-то еще, но почему-то замолчал. Теперь он стоял под деревом и смотрел вверх. Там, на ветке, виднелось что-то белое. В густых ветках его почти не было видно. Лиам вынул из хвои белую тряпку и развернул ее. Грязная пеленка! У меня быстрее забилось сердце. Надежда вернулась! То была пеленка Дункана, я в этом не сомневалась. Но каким чудом? И вдруг все стало понятно. С самого начала собаки бежали впереди, нюхая землю. Шамрок учуял след и повел за собой стаю, а мы как-то само собой поехали следом. Мы были на верном пути, теперь я в этом была уверена. Я вынула из сумки пеленку Дункана и подозвала собаку. Шамрок прибежал, понюхал пеленку и в нетерпении закружился на месте. Лиам снял с него намордник.
– Ищи, Шамрок!
Пес обыскал поляну и ее окрестности, вернулся к дереву и залаял. Лиам стоял рядом с моей лошадью, прижавшись спиной к моей ноге, и, кусая губы, наблюдал за собакой. Внезапно Шамрок взял след, в то время как другая собака направилась в другую сторону, к поросли молодых сосенок. Колин дал понюхать пеленку Дункана остальным собакам, и они тоже забегали по поляне, принюхиваясь. В лесу под многими деревьями еще лежал снег. И на одном таком белом островке ясно вырисовывались следы. Лиам тщательно изучил их.
– Это пони, – заключил он. – В такую погоду, да еще с младенцем на руках, похититель далеко уйти не сможет!
Следы привели нас к старенькой хижине на склоне горы, о существовании которой, судя по ее виду, давно забыли. Чуть ниже по склону стремглав неслись бурные воды речки Кихниш. Верхо́м к хижине было не проехать, и мы оставили лошадей возле реки под присмотром одного из наших спутников.
Склон был каменистый, земля из-за недавно стаявшего снега – мокрая и вязкая. Подъем оказался трудным. Я то и дело поскальзывалась в липкой жиже, мешавшей мне скорее увидеть сына. Лиам поддерживал меня под руку, цепляясь за ветки и выступающие из земли камни. Из отверстия в крыше вилась тонкая струйка дыма. Значит, кто-то в убогом жилище все-таки обретался. В остальном место выглядело заброшенным. На подходах к хижине мы почувствовали ужасный смрад, и мои дурные предчувствия вернулись с новой силой. Я испуганно посмотрела на Лиама, и мое беспокойство передалось мужу.
Мы подбежали к хижине и… остолбенели от ужаса и отвращения. Недалеко от входа высилась куча полуразложившихся тушек животных – кур, кроликов и разных мелких зверьков, с которых были содраны шкурки.
– Боже милосердный! – выдохнул Лиам.
– Логово дьявола! – пробормотал кто-то у меня за спиной.
Лиам сердито посмотрел в его сторону, но тот лишь нахмурился и перекрестился.
Собаки почуяли мясо и принялись рыться в куче, отнимая друг у друга куски гнилья. От этого зрелища меня едва не стошнило. Я отвернулась, подошла к дереву и прижалась лбом к стволу, молясь, чтобы недомогание поскорее прошло.
– Кейтлит, тепе те тато пыло ехать!
Патрик погладил меня по спине и убрал от моего лица растрепавшиеся волосы.