– Я хочу моего сына! Отпусти меня! Пусть отдаст мне Дункана!
– Только не так, Кейтлин! Она… Проклятье!
Меган пустилась бежать. Колин и Патрик бросились за ней, и расстояние, их разделявшее, начало постепенно сокращаться. Меган вскарабкалась на валун, нависавший над рекой, вытянула руки с Дунканом над бурлящим потоком, давая понять, что бросит его, если к ней попытаются подойти. От ее истерического смеха в моих жилах застыла кровь. Казалось, еще миг – и я умру.
– Не-е-ет!
Лиам удержал меня за руку. Меган сделала шаг к обрыву. Я же не видела больше ничего, кроме своего малыша, хорошо укутанного в одеяло. Господи, как же мне хотелось обнять его, сказать ему, что все закончилось и мы возвращаемся домой!
– Мег, не делай этого!
Смех затих так же внезапно, как и начался. Она опалила нас безумным взглядом. Воздух вокруг нас стал густым и тяжелым, поглощающим все звуки. Единственное, что в нем оставалось, – это гнетущая тишина. Нас окружило кольцо тумана, отрезав от остального мира. Мне показалось, что мы перенеслись в иное время, иную реальность. Может быть, это все-таки сон?
– Он – мой, вы не можете отнять у меня ребенка! Это мой малыш!
– Мег, дай мне ребенка, и мы поговорим спокойно!
– Поговорим? Ха! Разве нам есть что сказать друг другу, Лиам?
На мгновение она умолкла. Не отрываясь, смотрела она на Лиама, и взгляд ее стал чувственным, зовущим.
– О Лиам, любовь моя! Ты так и не понял, что я была твоей суженой? Эта женщина – самозванка, чужачка! Откажись от нее, возьми в жены меня! Между нами есть связь, о которой ты даже не догадываешься. С самого моего рождения…
– Отдай мне ребенка! Меган, прошу тебя! Он не твой.
Она посмотрела на дитя, потом снова на Лиама.
– Нет, это мой ребенок! Наш с тобой ребенок, Лиам, и ты это прекрасно знаешь. Помнишь ту ночь, когда ты вернулся из рейда на Гленлайон, такого удачного? Правда, мы слишком много выпили, празднуя вашу удачу…
– Тот ребенок умер, ты положила его в кроватку Дункана.
– Дункана? Нет…
Она обвела нас шальным взглядом, потом снова уставилась на Лиама. Меган очень сильно потеряла в весе, кожа ее стала почти прозрачной, исхудавшее лицо было бледным и осунувшимся, и все же она оставалась ослепительно-красивой.
– Своего сына я назвала…
Она нахмурилась, подумала немного и продолжила, понизив голос:
– Я не могу назвать его по имени вслух. Он ведь еще не крещен. Это плохая примета, вы и сами знаете. Нельзя вслух произносить имя ребенка, пока его не крестили, это навлекает на него дурной глаз.
Лиам шагнул вперед, и она тут же отшатнулась. Белый густой туман подползал к нам, кольцо его становилось все у́же. На мгновение мне подумалось, что, если я рискну пройти через эту молочно-белую стену, пустота поглотит меня. Эта мысль заставила меня вздрогнуть. Я сосредоточила внимание на Меган, которая, застыв на камне, казалась мне персонажем из страшной сказки. Я следила за каждым ее движением. Колин медленно подходил к ней сзади. Лицо у него стало такое бледное, что при желании он мог бы слиться с тем же туманом. Внезапно голос Колина нарушил тишину:
– Меган, этот ребенок – не сын Лиама!
Слова были произнесены странным тоном. Лиам вопросительно посмотрел на брата.
– Этот ребенок мой.
На всех лицах отразилось изумление. Колин старательно избегал взгляда Лиама. Наши с ним глаза на мгновение встретились, потом он снова посмотрел на Меган. Та со странным выражением смотрела теперь на ребенка. Я едва удержалась, чтобы не ударить себя по щеке. Что это могло быть, как не сон?
– Объяснись! – потребовал Лиам.
Колин отошел в сторону, опасаясь, что его слова могут спровоцировать в Лиаме вспышку неконтролируемой ярости.
– Той ночью ты был мертвецки пьян, Лиам, а Мег… Да и она тоже, если уж говорить правду. Вы оба заснули, как только легли. Но потом, среди ночи, ты встал и вышел.
Все слушали, затаив дыхание. Сама Меган смотрела на Колина непонимающим взглядом. Он продолжал очень тихо, но природа, казалось, приглушила все звуки, чтобы мы могли его расслышать:
– Ты долго не возвращался, и я встревожился, встал и вышел на улицу. Я увидел тебя спящим на скамейке возле дома. Сколько я тебя ни будил, ты отпихивал меня и ругался как сапожник. Тогда я подумал, что не стоит тебя трогать. Замерзнешь – сам вернешься. Войдя в дом, я услышал, как Мег ворочается в кровати. Она позвала тебя по имени. Я подошел к ней, чтобы сказать, что ты вышел подышать…
Он пытался говорить спокойно. Лиам за это время не шевельнулся, и только мышцы его играли под кожей.
– И ты воспользовался тем, что она… Ушам своим не верю!