– Я не хочу разговаривать. По крайней мере не сегодня.
– Колин, так надо!
– Отпусти его, пусть подоткнет одеяльце… как там ее зовут? Ах да! Кейтлин! А поговорите завтра, – засюсюкала Меган.
Она сладострастно прильнула к нему, но улыбнулась мне, и весьма многозначительно. Рука ее скользнула за ворот рубашки Лиама, головка опустилась к нему на плечо. Весь вид ее говорил: «Он мой! Берегись, если вздумаешь отнять его у меня!»
– Хватит, Мег!
– Идем, Лиам! Я по тебе соскучилась! Сегодня ты от меня не уйдешь, я дожидаюсь тебя с того дня, как вы вернулись из Арброата!
Лиам бросил на нее короткий взгляд, в котором я прочла усталость.
– Ты знаешь, что я был очень занят.
– Конечно, ты был занят!
Она с ненавистью зыркнула на меня, словно я была причиной того, что Лиам не приходил ее навестить.
– Но ведь сегодня праздник…
– Меган, иди к женщинам в кухню! – приказал он.
– Зачем? – взвилась она. – Их там и так достаточно, чтобы перемыть посуду и все убрать.
Лиам настолько явно пытался от нее отделаться, что молодая женщина разозлилась еще больше, и вся ее желчь незамедлительно обрушилась на меня.
– И в каком это трактире вы ее подобрали? Наверное, она очень способная, эта девчонка, если ты решился притащить ее с собой в долину, Лиам, милый! И даже отдал за нее весь ваш груз! Надеюсь, что ты хотя бы…
– Меган, заткнись! – прикрикнул на нее Колин.
Он вскочил на ноги, и взгляд его не сулил ничего хорошего. Я схватила его за руку, чтобы помешать устроить скандал. Но отвратительное создание еще не сказало своего последнего слова, и потому заставить Меган попридержать свой язык оказалось не так-то просто.
– Лиам! Только не говори, что ты спал с этой… ну, с этой… потаскушкой!
Лицо Лиама словно бы окаменело. Он схватил руку Меган, поглаживающую его волосы, и отбросил ее. Меган сделала вид, что испугалась.
– Лиам!
Я едва сдерживала слезы. Златовласка, однако, зашла слишком далеко.
– Больше ни слова, Меган Хендерсон!
Он произнес эти слова сквозь зубы и оттолкнул от себя рыжеволосую красавицу. Ситуация становилась все более гротескной.
– Колин, отведи меня домой, пожалуйста, – попросила я едва слышно.
Он шагнул к скамейке, желая помочь мне встать, и тут раздался стук копыт несущейся галопом лошади, что и вывело меня из затруднительного положения. Послышались крики, музыка стихла, и на замерших вмиг танцоров обрушилась жуткая тишина. Лошадь едва переводила дух, а всадник прокричал что-то, но я не разобрала слов. Тяжелый предмет с глухим стуком свалился с лошади прямо к ногам лэрда, который услышал крики и вышел из дома. Мы подошли к неподвижной куче, лежавшей на земле.
На моем лице не осталось и кровинки. Я икнула от изумления, увидев перед собой красную куртку солдата королевской армии. Мужчина лежал на спине и смотрел в небо широко открытыми глазами. Рот его искривился в болезненной усмешке. Его горло, перерезанное от уха до уха, представляло собой зияющую рану, выделявшуюся на фоне мертвенно-бледной кожи. Я обеими руками вцепилась за руку Колина.
Голова моя закружилась еще сильнее, а ноги, и без того едва удерживавшие вес тела, ослабели. Вместо лица солдата я вдруг увидела другое лицо. Я увидела лорда Даннинга в окровавленной рубашке.
– Господи… О Господи! Господи!.. – бормотала я, стараясь подавить тошноту. – Они нашли меня…
Колин с тревогой посмотрел на меня. Я почувствовала, что его рука поддерживает меня. В ушах у меня гудело, взгляд затуманился. Я увидела перед собой веревочную петлю. Вот она затягивается вокруг моей шеи… Я задыхаюсь, люк открывается у меня под ногами…
– О Господи! – повторяла я снова и снова.
Ноги мои подогнулись, все вокруг потемнело, и я провалилась в глубочайший мрак.
Мне показалось, что меня легонько качает. Неужели я уже на корабле и он везет меня в Ирландию? Нет, скорее уж меня везут на тачке навстречу смерти! Я открыла один глаз. Мужчина несет меня на руках… Вокруг было слишком темно, чтобы рассмотреть его лицо. Что я тут делаю? Что случилось? Внезапно в памяти всплыло видение с окровавленным телом солдата. Грозная тень виселицы показалась из сероватого тумана, затянувшего мои мысли, и застыла у меня перед глазами. Я снова почувствовала приступ тошноты.
– Колин! – позвала я, с трудом сдерживая рвотные позывы. – Мне нехорошо… Мне ужасно плохо… Положи меня! – закончила я, едва шевеля непослушным языком.
Он достаточно резко опустил меня на траву. Я с трудом встала на колени и наклонилась вперед, ожидая, когда пройдет недомогание. Острая боль в ране заставила меня поморщиться. Мне стало чуть легче, и я разрыдалась.