– Эта книга досталась мне в наследство от тетушки, которая была монахиней в Пуату, во Франции. Я очень ею дорожу, но только глаза у меня уже совсем старые и видят с большим трудом.
– Вы знаете французский?
– Очень плохо. Сыновья Макдональда и их двоюродные братья кое-что для меня перевели. Они хорошо говорят по-французски.
– Правда? Не знала, что Лиам знает французский. Он учился в городе?
– Да, мальчики посещали Королевский колледж в Абердине, а потом недолго жили во Франции.
Я невольно улыбнулась, представив себе гигантов хайлендеров с их грубоватыми манерами в аудитории университета или в изысканном интерьере королевского дворца.
– Мой старший брат тоже несколько лет учился в колледже, когда дело отца процветало. Еще до того, как он всего лишился… А потом Майкл научил читать нас, двух моих старших братьев и меня. И я всегда буду ему за это благодарна, – сказала я задумчиво.
– А где ваши родные сейчас?
– Майкл погиб. Патрик и Мэтью живут с отцом в Эдинбурге. А у вас есть родственники? – забыв о приличиях, осведомилась я. Мне очень хотелось переменить тему разговора.
Я с болью вспоминала об отце и братьях, и у меня не было желания рассказывать старой Эффи историю своей жизни. Морщинистое лицо пожилой женщины омрачилось. Пальцы ее забегали по кромке ветхой льняной скатерти.
– Когда-то, очень давно, у меня был муж. Мне тогда исполнилось семнадцать. Я вышла за Стюарта, который был родом из Аппина. Дуглас Стюарт из Ардшила – вот как его звали. Красавец был и славный воин. Но только прожили мы с ним совсем недолго: Дугласа убили в битве при Инверлохи через год после свадьбы. Я стала ходить из клана в клан, предлагая свои услуги повитухи и целительницы в обмен на крышу над головой и еду. Замуж я больше не вышла.
Нелегко было представить себе эту согбенную старушку с исковерканными болезнью суставами и морщинистой кожей юной семнадцатилетней девушкой, свежей, как роза, в объятиях пылкого воина…
Послышались голоса, и мы поняли, что вернулась Меган с братом. Первым появился в дверном проеме Исаак, у него на поясе болтались две куропатки. Увидев меня, он криво усмехнулся. Эффи сердито посмотрела на него и сказала:
– Слава Богу, вернулся! А сестра где? Мой суп не может стоять на плите целый день ради ваших красивых глаз!
– Она не хочет есть. Целый день морочит мне голову! Лучше оставь ее в покое.
Он вразвалочку подошел к столу, сел и вперил в меня свой тяжелый взгляд. Эффи поставила перед ним миску с супом.
– С Меган что-то случилось? – спросила я.
Исаак небрежно передернул плечами, перевел взгляд на ложку, потом вдруг снова посмотрел на меня. Я вздрогнула от неожиданности. Неужели он считает, что это я виновата в том, что его сестре плохо?
– Хотите знать, спросите у нее сами. Так будет лучше.
Эффи молча посматривала то на Исаака, то на меня. Мы с ним тоже молчали. Не поднимая глаз, парень доел суп, встал из-за стола и вышел на улицу. Эффи нерешительно посмотрела на меня.
– Что-то не так, – вздохнула она. – Обычно, сев за стол, он тараторит без умолку… Исаак очень любит сестру. И если уж он сам не свой из-за нее, значит, у Мэг что-то стряслось…
Немного помолчав, она продолжала не без смущения:
– Не знаю, что там у вас с Лиамом, меня это не касается. Но Мэг вертится вокруг него уже долго, хотя Лиам точно не для нее. Я много раз пыталась отвадить ее от него, но… Если уж Мэг чего-то захочет… Она рано поняла, что может вертеть своими близкими и добиваться от них всего, что ей нужно. Когда я взяла ее к себе, это была еще та маленькая чертовка – она свято верила, что все может получить, только похлопав глазками. Наверное, мне надо было быть с ней построже, теперь я об этом жалею. А сейчас уже поздно: Мэг такая, какая есть. Но Лиама ей не заполучить никогда, как бы она ни старалась и как бы потом ни горевала.
Хозяйка дома встала, давая понять, что разговор окончен.
Чуть позже мы с Эффи вышли в огород и снова занялись посадкой под пристальным наблюдением Исаака, чистившего в тени вишни свои пистолеты. Меган сидела на лавке возле дома, не обращая на нас ни малейшего внимания. Она о чем-то задумалась и машинально ковыряла землю каблучком. Было ясно, что ее что-то тревожит. «Лиама ей не заполучить никогда»… Что хотела сказать этим старая Эффи?
– …луковки?
Я вздрогнула, когда голос Эффи вырвал меня из задумчивости.