-Чего ты хочешь?- запнулась она, чувствуя, как рука Людендорфа расслабляет хватку, Валери перевела потихоньку дыхание. Страх никуда не ушёл, она панически желала скинуть с себя эти ледяные объятия.
-Не твоей крови, поверь.- Глухо и упрямо настоял Эмиль, и всё его тело напряглось, словно чувствуя, как колотится её сердце от страха:- Я хочу, что бы ты вернула Сэмуайсу перстень! Сделай это, и тогда узнаешь ещё одну городскую легенду,- Людендорф, стянул зубами перчатку, и немного покопавшись за спиной Валери, передал ей кольцо. Это был гербовый перстень с очень странным рисунком летучей мыши на черном фоне, залитый сине- голубой прозрачной эмалью. Валери посмотрела на кольцо, и дрожащей рукой взяла его, она отстранилась от терпеливо ждущего её реакции Эмиля и, обернувшись, посмотрела в его затравленное, обезображенное лицо.
-Я помню этот символ, это же печать всего рода Людендорф!- её глаза встретились с мертвецом и он, склонив голову почти шёпотом сказал:
-Был когда- то, теперь это стало полузабытым прошлым. Если ты хочешь знать правду, то лучшего времени что бы узнать не придумаешь!- он шагнул к своему жеребцу, и забрался в седло, он ещё раз взглянул на замершую девушку, пристально разглядывающую кольцо.
-Смерть - неизбежность, пусть все молятся своему Богу, что бы ко мне не вернулась моя вещь! Кости у всех трещат одинаково!- вполне естественным жестом пожал плечами Эмиль и, оставив Валери в растрёпанных чувствах одну, на рысях двинулся в сторону леса. Виктор зарылся с головой в книги пытаясь найти хоть одну ниточку, что бы соединить кусочки уже сложившейся картины. Он что- то записывал в свой журнал, перечёркивал, потом вновь помечал, он даже перерисовал фамильное древо, начиная с семьи Людендорф. Запутавшись во всём окончательно, отложил всю свою работу. Устало потерев лоб, он задумался, о том что- то упустил из виду, возможно даже что- то очень очевидное. Как он не складывал цепочку, всё указывало на Сэмуайса, все, что он смог собрать говорило о том, что Ян Хорн покончил с братом Кеннетом и его женой Эльвирой. То что позже произошло с Эмилем, описано в дневнике некой Хельги Кроу, она его воспитала. Нужно было побеседовать с этой женщиной, но Виктор перекопал весь дневник и не нашёл ни одной зацепки. Нужно было, во что бы то ни стало найти эту женщину, полицейский снял со стула свой сюртук и двинулся в сторону конюшни, по пути, в гостиной наткнувшись на любезничавших Марлен и Арвиля. Тот виновато отстранился от девушки, но Роук согласно кивнул головой, показывая, что всё в порядке двинулся дальше на улицу. Самуэль таскал сено в кормушки, пока его не прервал Виктор, и не пристал вновь с расспросами.
-Я понимаю, что сейчас не подходящее, но мне очень интересно узнать хоть что- то об одном человеке.- Начал полицейский, намекнув на то, что это имеет отношение непосредственно к делу с семьёй Людендорф. Конюх на секунду остановился, и, скинув сено лошадям, поставил вилы к стене, он присел на кормушку и приготовился выслушать Роука.
-Хельга Кроу.- назвал имя Виктор глядя на реакцию человека. Конюх вздохнул и, покопавшись в карманах, извлёк дешёвую пенковую трубку, и раскурил.
-Она прислуживала, у мадам Эльвиры, но пропала в тот день, когда убили семью.- Пояснил Самуэль, очевидно, его очень ранила эта тема:- По Долине ходили слухи, что она сбежала в лес, возможно, вам стоит наведаться туда?!- предложил Самуэль и вновь взялся за вилы, Виктор на секунду задумался и внезапно выдал:
-Оседлай мне лошадь!- полицейский кивнул головой и пошёл на поиски товарища. Спустя некоторое время они резво мчались по накатанной дороге в лес. По подробному описанию Самуэля найти избушку Хельги было не трудно, поэтому Роук не беспокоился о том, что может заблудиться. В глубине леса стало совсем темно, ветви вверху переплелись в плотный, лиственный потолок, сквозь него не проникал солнечный свет, всё вокруг тонуло во мраке. Наезженная дорога разделилась надвое, накатанная сворачивала вправо, а вторая мрачная поросшая сорняком уходила прямо, Виктор посмотрел сначала на одну, потом на другую, и печально покачал головой.
-Мы что, поедем туда?- кивнул головой в сторону дебрей Арвиль и погладил лошадь по шее. Ему как- то не очень хотелось забираться не понятно куда, вспоминая события, которые произошли совсем недавно.