Валери тайком пробралась в свою комнату, она не хотела что бы кто- то видел её в таком потрёпанном виде. Она позвала Марлен и попросила её приготовить ванну, служанка помогла ей раздеться и забраться в тёплую воду, боль понемногу отступила. Марлен выбирая из волос хозяйки сломанные ветки вкрадчиво поинтересовалась:
-Вы упали с лошади, мисс?- Валери испуганно замерла, она помнила каждую черту лица, каждый уродливый поворот шрама на лице Эмиля и зажала голову руками. Служанка, поняв, что сболтнула лишнего, отстранилась:- Прошу прощения мисс.- Коротко извинилась она, собираясь покинуть комнату, но Валери вцепилась в её руку.
-Не уходи, Марлен, прошу,- в глазах читалась мольба, и удивлённая девушка посчитала, что бросать её в таком состоянии не стоит и вновь присела:- Я его видела, как тебя видела!- забормотала Валери, не отпуская руку:- Он настоящий, не выдуманный...
-Вы о ком?- не поняла Марлен, хотя нехорошая догадка её уже посетила.
-Эмиль, я его видела,- вновь произнесла Валери, и глубже погрузилась в ванну. Марлен встряхнула головой, она сама не раз слышала от фермеров в деревне, что иногда на Безмолвном Поле бродит мрачный призрачный всадник. Его конь не поднимает головы, и повода волочатся по земле, он не причиняет вреда просто дух, который никак не мог упокоиться. Иногда лошадь испускала ржание, похожее на мольбу о помощи, всё внутри переворачивалось от пронизывающей жалости. Марлен встрепенулась и почувствовала, как тело покрылось мурашками, словно она сама слышала это ржание.
-Какой он? - спросила служанка, и приготовилась слушать.
-Не злой! – только и проронила Валери, но служанка е перебила:
-Почему вы не сказали об этом Виктору, он бы вам помог?!- в её голосе промелькнула нотка
непонимания.
-Не знаю, мне страшно просто, я бы не хотела что бы кто- то об этом знал. Эмиль сказал, что есть ещё одна история, которую переписал мой отец.- Объяснила девушка, совершенно не обращая внимания на то, что делится семейными тайнами с прислугой.
-Я могу вам помочь?- с готовностью предложила Марлен, и Валери слабо улыбнулась.
-Нужно дождаться Роука и всё ему рассказать.
Спустя некоторое время, перед Виктором и Арвилем открылось поле. Оно сразу навеяло угрюмый пейзаж, несколько совершенно сухих деревьев кое, где с треснутыми стволами. Высокая словно кладбищенская трава тянулся осот, грязного цвета, Роук осторожно спешился, и двинулся вдоль берега, небольшие камыши замерли. Тишина это ещё раз напомнило Виктору кладбище, и он встряхнул головой, что бы выгнать навязчивую идею и прояснить мозги. Как среди редких деревьев мелькнул силуэт всадника Роук замер, он уже ожидал кого угодно, но если это был Эмиль, а это был он, то второй раз они живыми не уйдут. Конь повернул как раз в сторону отступающего Виктора, и, не наращивая скорости, надвигался на него.
-Быстрее Вик,- оторопел Арвиль, он повернул коня и хотел уж дать шпоры, но Виктор не сдвигался с места:- Быстрее!
-Я не успею,- тихо прошептал полицейский, смотря на то, как вырастет, словно из под земли всадник. Но конь послушно остановился и опустил голову, из раненной головы заструилась чёрная кровь, струйки побежали по мощному храпу, уходя в землю. Эмиль спрыгнул с седла, и потрепал крутую, высокую шею, Туман заскрёб копытом.
-Я знаю, что они с тобой сделали, знаю, кто сделал!- начал Виктор, пытаясь унять в голосе дрожь, Людендорф с беззвучной усмешкой склонил голову на бок, проводя по большой морде коня рукой.
-Да? И что ты намерен со мной делать?- вопрос прозвучал издёвкой, Арвиль измерил его оценивающим взглядом, а что с таким можно было сделать?! На него и десяти человек мало, поэтому его и отравил Ян Хорн, потому как понимал, что с Эмилем в боевой моще никто не справится.
-Я ничего не буду с тобой делать!- коротко и даже несколько нагло бросил Виктор и полез в карман, Эмиль изогнул единственную уцелевшую бровь, ожидая происходящего, Роук вынул пуговицу. Людендорф напрягся как струна на лютне.
-Но помочь тебе могу. - Виктор протянул ему, призрак взял с ладони свою драгоценную медную пуговицу, и приставил к тому месту, где ни хватало на груди. Он глубоко вздохнул и отпустил коня, который встрепенулся и величественно поднял свою красивую голову.