Долина Снов
Алькар шел по знакомой тропе, как по тонкому льду. Зудела мошка, забиваясь в ноздри, тяжелый пар валил от разомлевшей под солнцем земли, бросая в пот и сбивая дыхание, а сапожник медленно ставил одну ногу перед другой, точно дряхлый старик. Он тыкал суком в раскисшую от ночного ливня землю, и только убедившись, что трава и камни под веткой настоящие, делал шаг вперед. Со стороны могло показаться, что парень болен или сошел с ума, но одного падения в невесть откуда взявшуюся яму с едкой слизью хватило, чтобы забыть про бег. Житель долины Снов, неосторожный после белого сна – покойник. Если повезет.
Что кто-то в их деревне этой ночью увидел белый сон, меняющий явь, Алькар понял сразу, как только проснулся. Небо было ясным, но солнце светило тускло, как сквозь пергамент. Быстрый взгляд в осколок зеркала у изголовья не принес ничего нового: голубые глаза, нос с горбинкой, обветренные губы, утренняя щетина… На дворе тоже всё, как вчера: трава синяя, доски забора – серые, и даже ног у собаки, самого чувствительного к перекрутам животного, не прибавилось и не убавилось: пять, как осталось с прошлого раза. Пес глянул на него и растянул пасть в улыбке, обнажая человеческие зубы. Алькар улыбнулся в ответ и захлопнул окно: непонятно, что поменялось, но медлить нельзя. Если до заката сонники – призрачные шары, появлявшиеся в Долине после белого сна, не взять в руки – потеряют силу.
Торопливо одевшись, он на бегу крикнул матери, что завтракать не будет, провел пятерней по голове, приглаживая встопорщившиеся за ночь чешуйки, и выскочил за ворота. Повсюду уже хлопали калитки, выпуская возбужденных сельчан. Азартно перекликаясь, они спешили к лесу или в горы. Секреты мест, где сонники появлялись чаще всего, передавались по наследству и ценились не меньше, чем деньги, скотина или дом. Но если тайная ложбинка, овраг или расселина вдруг становились бесплодным, семье оставалось рассчитывать лишь на везение. Ведь за любой сонник – хоть удачник, хоть неболей, хоть нестарей, да даже ростовик, водогрей или прогонщик – торговцы из Мира отсыплют денег на год безбедной жизни, привезут любую вещь, любое желание исполнят!
Следующую яму под ровной корочкой нетронутой земли Алькарну удалось избежать чудом: из кустов выскочил заяц, прошмыгнул перед самым носом, заставляя отпрянуть – и под задними копытцами проверенная только что тропа ухнула вниз, открывая зловонный провал с оранжевой жижей. Жижа сипло причмокнула, глотая кустарник и камни, и на поверхность, как отрыжка, выплыл огромный розовый пузырь. Стискивая ветку побелевшими пальцами, парень выругался: и приснится же кому-то такая подлянка! Чтоб ему самому тут прогуляться! Но, с другой стороны, если перекруты стали попадаться так близко друг к другу, значит, и сонники должны быть недалеко. Вот только где?..
Отступив на шаг, он огляделся. Куда теперь? Обойти – и дальше по тропе? Или поискать в лесу вокруг? Заветное место их семьи опустело еще при деде, и с тех пор старый Тотуш, как теперь его внуки, после белых снов бродили по окрестностям наугад. Эх, сыскать бы удачник, да торговцам не продавать, а погулять с ним перекрута хотя бы три-четыре, глядишь – и перестали бы на Гатонов в деревне смотреть как на нищету! И Кирали, может, нашла бы для него другие слова, кроме «привет» и «пока»…
Белая муть, окружавшая солнце, постепенно рассеивалась, и в первых за день лучах в яме вдруг что-то блеснуло. Сапожник вытянул шею, разглядывая – и присвистнул: пузырь! Он плавал по маслянистой поверхности, блаженно ворочаясь, как свинья в любимой луже… а сквозь стенки пробивалось мягкое серебристое сияние. Дыхание Алькара перехватило. Сонник внутри этой гадости?! Не может быть!
Не спуская глаз с пузыря, он осторожно опустил ветку в жижу. Листья мгновенно порыжели и свернулись, а пузырь устремился к другому краю. Парень обогнул провал и потянулся веткой к пузырю, но тот увернулся и поплыл обратно.
Идея родилась в ту же секунду. Он выхватил из-за пояса нож и бросился в лес в поисках молодых деревцев. Через час палисадник из тонких стволов перегораживала провал, отсекая пузырю пути к бегству. Последнее деревце, вогнанное в дно ямы, заставило его прижаться к берегу и замереть. Внутри него, как болотный огонек, сияло и переливалось призрачным светом невидимое пока сокровище. Алькар трясущимися руками стянул жилет, расправил, примерился… и зачерпнул пузырь вместе с грязью и жижей. Оказавшись целиком на воздухе, тот лопнул, обдавая всё вокруг хлёсткими розовыми клочьями, тупая боль резанула щеку и пальцы, кожа зашипела, рыжея… Но какое это имело значение, если в ладонях его покоился, сонно мерцая серебристыми искрами, прозрачный удачник!