Дядя Стау… Блес… Пасарин…
- Алькар, пожалуйста! Отдай!!!
- Что за шум?
Дверь грохнула, распахиваясь, и в дом ввалились феме Нимик и бабка Ашта, кряжистые старухи с глазами мертвыми, как угли с пожарища.
- Что у тебя в руке?
- Это моё, - чувствуя, как пол уплывает из-под ног, пробормотал Алькар.
- Врешь. Это не твой дом.
- Я… Мне… - плечи и голова горели, словно на них опустился весь утренний пожар, во рту пересохло, мир медленно колыхался, утекая в никуда, но надо было сказать… надо было…
- Мне приснился сон… черный… когда я здесь… заснул.
- Не было этого!!!
- Б-было… Простите меня… Антреб… Сигур… Кирали…
Тьма.
Что было потом, Алькар помнил смутно: лица, голоса, побои, чей-то долгий крик, плач, проклятья, вопросы, на которые у него не было ответа, снова побои и плач, снова вопросы, снова побои… и снова тьма.
Тьма окружала его и когда он очнулся. А еще его пробуждение радостно встретили боль, жажда и холод. Алькар застонал, жадно вдыхая влажный стылый воздух, ощутил под спиной россыпь камней, на руках и ногах – путы, но не успел сообразить, где он, как мозг раскололся, точно под ударом раскаленного топора. Что-то огромное и зловонное с ревом ворвалось в голову, раздирая разум хозяина на куски, и Алькар закричал – хрипло, исступленно, пока хватало воздуха в легких. Но и после, ослепнув от ужаса и боли, не в силах вдохнуть, он продолжал сипеть, извиваясь на полу пещеры, до тех пор, пока милосердная тьма снова не скрыла его.
Новое пробуждение было иным. Мир смутно забрезжил, приоткрылся – и вдруг нахлынул, ошеломляя новыми ощущениями. Верх, низ, право, лево, запахи, звуки – всё внезапно потеряло смысл. Привычные понятия исчезли, уступив место новым, пугающим, невероятным. Он мог сказать, сколько звезд на небе, сколько искр жизни в долине и сколько там душ – живых и мертвых. Он чувствовал лучики, тянувшиеся от искры к искре и опутывавшие деревню как мерцающая паутина. Он видел…
От неожиданного понимания Алькар замер. Он не видел. Он чувствовал всё – и не видел ничего. Но разве это возможно?.. Он прислушался к ощущениям – и новые краски и образы нахлынули враз, обгоняя и перебивая друг друга так, что сознание едва не разлетелось в пыль. Оглушенный, он метнулся было прочь, но внимание привлекло что странно-знакомое рядом. Словно это был он сам. Что за наваждение?..
Тело. Его тело!!!
Парень потянулся ощутить его новыми чувствами, но встретил лишь холод и тьму. Смерть.
«Оно сдохло! Сдохло!» - внезапная ненависть ошпарила его чувства как кипятком. Он отпрянул, налетел на незримую преграду и застыл, не в силах двинуться больше ни на волос.
«Ты здесь застрял, красавчик», - бесплотный голос сочился злорадством.
«Кто ты? Где я? Что случилось?» - вопросы готовы были сыпаться бесконечно, но, представив себе ответы на некоторые из них, Алькар смолк.
«Ты у меня. Я – Толкователь снов, хотя отчего эти тупые деревенщины меня так прозвали – не знаю. Ты соврал им, что видел черный сон, они притащили тебя сюда. Я попытался войти – но не смог. Потому что ты соврал. И теперь твое тело – труп, а всё, что от тебя осталось, пока поживет здесь».
«Труп? Я действительно умер? Но я всё вижу… то есть не вижу, а… как это назвать… То есть… Ты сказал «пока»?..» - ухватившись за последние слова Толкователя, затеплилась надежда.
«Пока ты не рассеешься. Или я тебя не сожру».
«Подавишься!» - прорычал сапожник, но смех, пролетевший по пещере затхлым ветерком, подхватил его, обволакивая, отслаивая частичку за частичкой, стиснул, не давая шевельнуться – и отбросил. Не в силах помешать, Алькар в первый раз за всю жизнь и смерть понял, что такое настоящий страх. Почувствовав, Толкователь усмехнулся:
«Не бойся. Скоро ты сам сгинешь. А я с удовольствием посмотрю. Слабак и брехло! Ты же за всю жизнь даже белого сна не увидел ни разу!»
«Причем тут?..»
«При том, что черный может войти только в черного. Я сразу понял, что ты никто, но всё равно решил попытаться. А вдруг…»
«Черный?.. В черного?.. Войти?.. Как…»