Торжество, предвкушение, нетерпение и радость нахлынули сумбурной волной, вырывая Алькара из забытья.
Треч? Что случилось? Что могло его обрадовать?
Жуткая мысль ударила, как мечом: Кирали! Кирали увидела черный сон! Парень рванулся, ощупывая своими странными чувствами долину, но смех Треча заставил его замереть.
«Она не увидела новый сон, и это плохо. Но она идет сюда, и это хорошо».
Приняв недоуменное молчание сапожника как вопрос, он продолжил:
«Когда Толкователь входит в черного, он может изменить его внешность как хочет, и уйти из этой долины в Мир, где в него не будут тыкать пальцами, палками или чем поострее, как в выродка. Я не понял, что случилось с твоей девкой после того, как тебя притащили сюда. Она на себя не похожа стала. Застыла в шаге от нового черного сна, как каменная. Но она была черной. Думаю, что смогу войти в нее, хоть и изменить ничего не получится. Но даже вернуться в долину и снова пожить среди вас тоже неплохо. Если бы ты знал, парень, как хочется схватить этот мир за горло и вытряхнуть из него всё, что он задолжал за годы сидения в этой тюряге!.. Но для этого нужно тело. Любое».
«Но зачем она идет сюда?»
«За тобой. Я подбрасывал ей кусочки твоей души, которые ты терял. И она клюнула», - самодовольно хмыкнул Треч.
«Мерзавец!!!»
«Лопух».
«Только попробуй, ты!..» - мысль о том, что эта мерзкая душонка сможет вселиться в Кирали, гневно вспыхнула алым, заставляя Треча дрогнуть – но лишь на мгновение. В следующий миг Алькар распластался по незримой границе пещеры, оглушенный. А когда Треч отпустил, и чувства снова вернулись к сапожнику, девушка уже стояла у входа.
Засветив принесенную лампу и ёжась от могильного холода пещеры, она шагнула во мрак. Взгляд ее бегал по сторонам, пока не наткнулся на тело.
- Алькар! – она бросилась перед ним на колени и, отставив фонарь, принялась трясти. – Алькар, очнись! Я знаю, ты живой! Проснись, пожалуйста! Вот, я тебе принесла, посмотри! – и, к изумлению парня, достала из кармана удачник и положила покойнику на ладонь. Алькар почти ощутил, как ее теплая рука бережно смыкает на соннике безжизненные ледяные пальцы его тела, и острая боль нежности, любви и потери пронизала всё его существо.
- Кирали! Беги отсюда! Спасайся! - выкрикнул он, но девушка его не слышала.
- Я чувствовала тебя все эти дни, постоянно. Я и сейчас тебя чувствую!.. Очнись! Это твой удачник, я сберегла его, хоть и торговцы приходили, и староста продал мой желанник и деньги поделили между теми… между… - голос ее дрогнул, слезы покатились по щекам, но, не замечая, она продолжила сиплым шепотом: - Другие продавали свои сонники. А я не стала. Потому что он твой. Подумала, что он тебе еще пригодится… что ты не умер… что мы еще встретимся… Я испугалась тогда. Я хотела… Я не хотела… Всевышний Защитник, прости меня, прости! Что я наделала!.. Прости меня, Алькар… если сможешь… Презирай меня… ненавидь… как я сама себя… Только очнись. Пожалуйста.
Что бы он ни отдал, чтобы услышать эти слова хотя бы неделю назад! Больнее всего терять то, чего у тебя никогда не было…
«Как трогательно, - хмыкнул Треч, и сапожник только сейчас вспомнил о его присутствии. – Чувствую себя благодетелем. Останетесь тут вдвоем и станете жить долго и счастливо. Ну? Разве не об этом ты мечтал?»
«Да, да, да!!!» - сладко защемил душу соблазн, и Треч, ощутив это, хмыкнул. Алькар почувствовал, как невидимая гигантская рука накрыла девушку, и та замерла. Вокруг ее головы закрутились крошечные вихри, впиваясь в череп. Кирали пискнула, судорожно хватанула воздух – и завыла.
«Нет!!!» - Алькар бросился на Толкователя, врезаясь в него, перемешиваясь, разрывая, разлетаясь, лишаясь и пропадая, зная, что через пару секунд будет отброшен и раздавлен, но готовый потерять и эту не-жизнь после смерти, и единственное в ней утешение. Толкователь взревел, взвихряясь на дыбы, рванул и рванулся, расшвыривая; на несколько мгновений он, девушка и сапожник слились в одно целое – и разлетелись, задыхаясь.