Кирали, тусклая искра, рухнула на землю, хрипя и дрожа. Треч, поблекнув, без сил, отлетел к дальней границе, слабо мерцая гневом. Алькар же, не способный и шевельнуться, потрясенный, раздавленный нечаянным знанием, осел рядом со своим телом.
«Не может быть… не может быть… Не может быть! Она беременна?! Но… этого не может быть!!!» - било его, как в лихорадке, однако единственный взгляд на девушку, скорчившуюся на полу, открывал его чувствам не замеченное раньше.
Вторая искорка жизни в ней была мала и слаба, и душа еще не спустилась к ней от Защитника, чтобы вырастить ее, вывести в жизнь и проводить к смерти, но она существовала. «Кирали, скромница! Глазки долу! Делала вид, что никто ей не нравился, а сама!.. Исподтишка! И неизвестно со сколькими! Лицемерка! Ханжа! Шлюха! И желанник был ей нужен, чтобы сбежать с любовником в Мир!»
Незнакомый доселе зверь ревность расправил щупальца и принялся душить, нашептывая грязные подробности, раздувая обиду и унижение в липкую ненависть.
«Полсотни сожженных баб и стариков он прощает как святой, - мысли Треча сочились презрением, - но стоило пнуть ему под причиндалы, как он готов ее разорвать. Красавчик».
Истинность ядовитого утверждения ножом полоснула по свежей ране, и сапожник, не сдерживаясь больше, с рычанием кинулся на границу их мирка – раз, другой, третий, оглушая себя до боли, до потери сознания. Кирали, не прекращая всхлипывать, подняла голову и заскользила по стенам мутным, но беспокойным взглядом.
- Аль…кар?.. – постанывая, она протянула руку к его телу. – Что с тобой?
Парень ощутил отвращение и отдернулся, хотя знал, что труп останется неподвижным. Если бы он мог – он разорвал бы и швырнул ей в лицо свою обманутую любовь. «Гадина… курва… шлендра… А я… болван!» Если бы он был жив, он лупил бы сейчас по стене кулаком до крови, до кости, но тому, что осталось от него – по ее вине и его глупости! – не имелось даже такого сомнительного утешения.
«Не переживай. Когда я заберу ее тело и выставлю душу в пещеру, ты всё ей расскажешь. Может, вы еще помиритесь. Старая любовь не ржавеет, как говорится, хе-хе. Ну что, красавчик? Чего молчишь? Будешь еще мне мешать?»
Алькар колебался, но по иным причинам, нежели в прошлый раз. Уединиться с Кирали в этой тюрьме на Защитник знает сколько времени, может, до скончания мира?.. Впервые он пожалел, что не был черным: он забрал бы ее тело сам, а душу отправил к Тречу: пусть упражняется с ней в своем тупом остроумии! Он бы…
Движение бледной искры жизни у входа в пещеру прервало поток его горечи. Парень дотронулся чувствами и усмехнулся. Ну конечно. Барбат. Ее отчим. Боится, на свиданку улетела. Знал бы он, что поздно пташку в клетку сажать.
Услышав шаги на тропинке, девушка вздрогнула и попыталась подняться. Массивная фигура закрыла свет, и Алькар охнул. Искра Кирали, такая же мутная, как ее взгляд, в единый миг вспыхнула багровым – и замерцала страхом и еще каким-то странным чувством, на глазах становясь всё бледнее, точно девушка умирала.
- Кирали? Ты где? Я знаю, ты здесь! – хриплый голос Барбата прокатился под низкими сводами. Он вгляделся в темноту, и лицо его – широкое, губастое, исказилось яростью. – С кем это ты тут валяешься, шалава?!
Несколько шагов – и он очутился перед телом Алькара. Пинок – и оно повалилось на бок. Еще пинок – и удовлетворенный Барбат повернулся к падчерице и оскалился:
- К милому пришла, сучка? Подержаться в последний раз, пока держалку черви не отгрызли? Глаз на него положила? Думала, он на тебя посмотрит? А он ославил тебя на всю деревню как потаскуху, и сбежал! – отчим ударил ее по щеке, и девушка съежилась, жмурясь и дрожа, но не закрывая лицо. – Ты спала с ним? Спала? Спала? Признавайся, тварь!
- Нет… нет… нет… - мотала она головой – или голова ее моталась при каждом ударе.
- Врешь!
- Нет… клянусь… нет… нет… нет… папочка…
- Да кому ты нужна, глупая клуша! Чучело в перьях! Уродина! Дура! Не способная ни на что! – пощечины, хлесткие и унизительные, сыпались на девушку после каждого слова. – Вы с матерью и Силайей должны быть благодарны, что я не бросил вас, когда у них за ночь отрасли крылья вместо рук! Сдохли бы без меня!