- Дает о себе знать, но ничего: стоит помучиться.
- Да, - ответил Макгинти, - стоит для людей, преданных ложе и готовых работать на нее. О чем вы толковали с братом Моррисом на Мельничном холме?
Вопрос прозвучал неожиданно, но у Макмэрдо был наготове ответ.
- Моррис добрый парень. Ему показалось, что я нуждаюсь, и, желая мне помочь, он предложил мне место в своем магазине.
- И вы отказались?
- Ну, конечно. Я могу, не выходя из комнаты, заиметь за четыре часа больше, чем он дал бы мне за месяц.
- Верно. Но на вашем месте я не стал бы часто встречаться с Моррисом.
- Почему?
- Потому что я советую вам это. Для всех оказалось бы вполне достаточно моего слова.
- Может быть, но не для меня, - смело возразил Макмэрдо.
Глаза смуглого исполина гневно вспыхнули, однако в следующую секунду выражение его лица изменилось, и он громко засмеялся неискренним смехом.
- Я всегда говорил, что вы странная карта в игре. Ну, если вам нужны объяснения, извольте, я их вам дам. Разве Моррис не отзывался плохо о ложе?
- Нет.
- А обо мне?
- Тоже нет.
- Значит, он просто не доверяет вам. В душе же он неверный брат. Мы это знаем и ждем только случая наказать его. В нашем загоне нет места для паршивой овцы. А если вы будете вести знакомство с неверным человеком, подозрение в неверности падет и на вас. Понятно?
- Я не могу подружиться с ним, потому что этот человек мне не нравится, - ответил Макмэрдо. - Что же до моей неверности, так заговори о ней не вы, а кто-нибудь другой, ему бы не пришлось произнести следующую фразу.
- Хорошо, сказано достаточно, - заметил Макгинти. - Я пришел, чтобы вовремя предупредить вас, что и сделал.
- Но как вы узнали о моем свидании с Моррисом?
Макгинти засмеялся.
- Я должен знать все, что происходит в городе, - сказал он, - и советую помнить, что я все знаю. Ну, мне пора, я только добавлю, что...
Но он не успел закончить прощальную фразу: дверь распахнулась, и настороженные лица трех полицейских заглянули внутрь. Макмэрдо вскочил и вытащил было револьвер, однако тут же снова спрятал его в карман, увидев наведенные на себя дула винтовок. Четвертый человек, тоже в мундире, вошел в комнату, и Макмэрдо узнал в нем капитана Мервина из Чикаго. Капитан подошел к нему и покачал головой.
- Я так и думал, что нам еще предстоит встретиться. Одевайтесь и пошли.
- Вам придется за это ответить, - прогремел Макгинти. Как вы смеете врываться в частный дом и оскорблять честных людей?
- Это вас не касается, советник, - ответил Мервин. - Мы пришли не за вами, а вот за этим молодчиком, и вы обязаны помогать полиции исполнять ее долг.
- Он мой друг, и я отвечаю за него.
- Смотрите, мистер Макгинти, как бы вам не пришлось отвечать за собственные дела. Ну а этот Макмэрдо был негодяем еще до приезда в Вермиссу, негодяем он остался и теперь... А ну-ка давайте сюда револьвер, молодчик.
- Вот он, - хладнокровно сказал Макмэрдо. - Будь мы с вами с глазу на глаз, капитан Мервин, вы бы разговаривали иначе.
- Где приказ об аресте? - спросил Макгинти. - Ей-богу, пока в полиции служат такие господа, как вы, в Вермиссе будет все хуже. Вы нас оскорбили и ответите за это.
- Исполняйте ваш долг, как вы его понимаете, советник, сказал Мервин, - а мы будем исполнять свой.
- В чем меня обвиняют? - спросил Макмэрдо.
- В том, что вы участвовали в нападении на редактора Стейнджера в помещении "Гералда". Можете радоваться, что вас не обвиняют в убийстве.
Макгинти грубо рассмеялся.
- Если дело в этом, то советую вам бросить его: Макмэрдо был в Доме союза и до полуночи играл в покер. Человек двенадцать свидетелей подтвердят мои слова.
- Все выяснится на суде. А пока пошли, Макмэрдо. Отойдите, мистер Макгинти, в сторону: во время исполнения своих служебных обязанностей я сопротивления не допущу.
В голосе капитана прозвучала такая решительность, что Макмэрдо и Макгинти осталось только подчиниться. На прощание мастер успел шепнуть несколько слов арестованному.
- А как же?.. -он указал большим пальцем через плечо, и Макмэрдо понял, что он имеет в виду фальшивые доллары.
- Все в порядке, - шепотом ответил Макмэрдо: у него был тайник под полом в спальне.
- До свидания, - громко сказал Макгинти, пожимая ему руку. - Я поговорю с адвокатом Релаем и все издержки возьму на себя. Можете быть уверены: вас скоро освободят.
Капитан подозрительно посмотрел на них.
- Вы двое, - обратился он к полицейским, - сторожите арестованного и стреляйте, если он надумает бежать. А я обыщу дом.
Но обыск ничего не дал, и Макмэрдо повели в полицию. Стемнело, дул резкий ветер, поэтому людей на улицах было мало. Но встречавшиеся прохожие, ободренные темнотой и присутствием полиции, осыпали арестованного оскорблениями.
- Судите проклятого Чистильщика! - крикнул кто-то. Линчуйте его!
После короткого допроса Макмэрдо поместили в общую камеру. Там он увидел Болдуина и других участников нападения.
Но длинная рука ложи дотянулась и сюда. Ночью какой-то полицейский вошел в камеру с охапкой соломы и вынул из нее две бутылки виски, еду и колоду карт. Арестованные провели ночь не скучно.
Утром стало ясно, что им действительно нечего опасаться. С одной стороны, свидетели нападения - метранпаж и наборщики признали, что освещение было слабое, а они волновались и потому не могут теперь клятвенно удостоверить личности нападавших; к тому же ловкий адвокат, приглашенный Макгинти, совсем их запутал. Пострадавший, который дал показания в больнице, помнил лишь, что первый ударивший его человек был с усами. Стейнджер, правда, добавил, что убежден в причастности к нападению Чистильщиков, потому что из всех окрестных жителей только они одни его ненавидят и он уже не раз получал от них угрожающие письма. Но, с другой стороны, шестеро граждан, в том числе и муниципальный советник Макгинти, заявили, что все обвиняемые в момент нападения играли в карты в Доме союза и ушли очень поздно. В результате обвиняемых отпустили, сказав им несколько слов, похожих на извинение, а капитану Мервину и всей полиции сделали замечание за неуместное усердие.
Когда огласили решение, в зале раздались крики одобрения. Макмэрдо глянул и увидел много знакомых лиц. Братья ложи улыбались и махали шляпами. Остальные присутствующие, сжав губы и сдвинув брови, молча смотрели на оправданных, когда те выходили из суда. Только один рабочий с черной бородой крикнул им вслед: