Впрочем, не совсем так. Ведь Койя говорила еще и то, что ретранслятор поневоле приходится охранять от подземных чудовищ, потому что слизь их боится, а когда она пугается — то рассылает по всему Холмистому Плато удары невыносимой боли, а может даже и убить кого-то…
Сам ретранслятор делает это, или тоже лишь передает и усиливает сигналы, посылаемые настоящим Властителем? И где, где скрывается этот Властитель? Однако брат Альдо успел сказать, что и уничтожение ретранслятора принесло бы немалую пользу северным странам, поскольку атаки Зла тогда стали бы намного слабее…
Иеро встряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и огляделся.
К счастью, вокруг ничего не изменилось. Лишь с севера начал задувать прохладный ветерок. И ветерок этот быстро становился все сильнее и сильнее, и через несколько минут это уже был не ветер, а почти ураган. Потом беглецы снова увидели облако насекомых, но на этот раз гнусу было не до путников — его стремительно унесло на север.
А потом небо быстро затянули настоящие тучи, скрыв за собой солнце, и хлынул дождь.
Такого дождя священник-заклинатель не видел ни разу за всю свою жизнь. Беглецы не успели воздвигнуть над собой радужную защиту, как уже вымокли насквозь. Ни кожаные куртки, ни сапоги, ни густая шерсть Горма и Клоца не послужила защитой от мгновенно упавших с неба огромных масс холодной воды.
И когда отряд укрылся наконец под прозрачными пузырями, всех впору было выжимать. А поскольку даже под составленным из трех радужным пузырем было слишком тесно, беглецы не могли даже как следует встряхнуться, чтобы избавиться хотя бы от части воды.
Хуже всего, пожалуй, пришлось Лэсе, — ведь стройная иир’ова была одета лишь в поясок и пелеринку на плечах. К тому же ее колдовская пелеринка состояла из длинных полосок особым образом обработанной кожи, так что в смысле защиты от дождя ничего собой не представляла. Да и шерстка у Лэсы была короткой, в отличие от плотных шкур лорса и медведя, так что жарко Лэсе не было.
Иеро, посмотрев на съежившуюся мокрую кошку, снял с себя свободную кожаную куртку и набросил ее на плечи Лэсы.
— Немножко согреет, — коротко сказал он.
Лэса бросила на него благодарный взгляд, но священник видел, что в огромных зеленых глазах иир’ова блуждает какая-то интересная мысль. Он подождал, но, поскольку Лэса ничего не сказала, спросил:
— Ну, а теперь что будем делать?
Ветер продолжал дуть с бешеной силой, снося радужные пузыри к северу, а глина под ногами, мгновенно превратившаяся в скользкий каток, не позволяла беглецам твердо стоять на месте, и они тоже понемногу ехали на собственных пятках. И, наверное, всем им одновременно пришла в головы одна и та же мысль, высказал которую брат Лэльдо:
— Они хотят затащить нас куда-то.
— Похоже на то, — передал Горм. — А ты умеешь управлять погодой, эливенер? Тебя учили этому?
— Нет, — покачал головой брат Лэльдо.
— Я умею, — вдруг громко, отчетливо передала иир’ова. — И я это сделаю, чтоб им всем подохнуть!
— Ого! — высказался Клоц. — Ты колдунья? Вот не знал!
— Я не слишком опытная колдунья, но с дождем справлюсь. Но мне нужна будет ваша помощь, — передала Лэса.
— Мы сделаем все, что угодно, распоряжайся! — воскликнул Иеро.
— Я должна выйти наружу, — сообщила Лэса. — Я встану с подветренной стороны… а вы должны повторять все мои движения, как можно точнее. Я понимаю, здесь тесно и скользко, и пузыри сносит ветром, но вы должны очень постараться. И еще вы должны петь.
— Что именно? — деловито спросил брат Лэльдо.
Даже людям оказалось трудно повторить изданный кошачьей глоткой заунывный вой, а уж о лорсе и медведе и говорить не приходилось. Однако все очень старались, и в конце концов Лэса осталась вполне довольна результатом. Иеро мимоходом подумал о том, как все это должно выглядеть со стороны: заключенные в прозрачный радужный пузырь, мокрые с головы до ног, люди, лорс и медведь репетируют кошачий концерт!