Глава 17.
Мира
Я залетела в комнату и начала ходить туда-сюда не зная, что меня ждет. Арлан на меня зол? Или нет? Что за мерзкий тип на меня смотрел и поплатился за это жизнью? Разве это нормально? Или на меня нельзя теперь никому смотреть? Неужели Арлан не мог просто сделать замечание? Зачем сразу отгрызать голову? Арлан может быть таким жестоким? Он настолько ревнив? Если да, то и меня ждет расплата, ведь он может подумать, что и я смотрела на того недоумка. Что же мне делать?
С этими грызущими мою тревожную натуру мыслями я не заметила, что сижу и не переодеваюсь. Нужно встать и что-то делать, но страх сковал меня, и я сидела и сидела.
Внезапно открылась дверь и вошел Арлан. Он был в одних штанах, которые закатаны почти до колен. Мощный торс был покрыт каплями воды. Волосы на голове заплетены в одну косу, стой, когда он побрил виски? Значит после ужина? Но почему? Хотя ему очень идет. Даже возбуждает. Что я за дура? Что за мысли? Успокойся.
Я боялась на него взглянуть. Он приблизился ко мне, и я все-таки столкнулась с его черными, бездонными и как будто бы злыми глазами. Хотела спросить, что произошло там внизу как он впился в мои губы. Поцелуй был таким требовательным, грубым, подтверждающим на собственничество. Словно он хотел мне сказать, что я принадлежу ему и только ему.
Прикосновения уже не были такими нежными как были до ужина. Он грубо хватал мои бедра, ягодицы, кусал соски и шею, разорвал это проклятое платье. Что-то говорил и рычал про себя, входя в состояние полутрансформации то возвращаясь обратно.
Вначале мне даже понравилось, но ближе к глубокой ночи после трех или четырех оргазмов мне уже не казалось это приятным занятием.
Арлан вел себя все грубее, он не видел моих слез, не слышал моих стонов и воплей. Я его не узнавала. Из нежного и заботливого мужа он превратился в грубого тирана.
Звать на помощь нет смысла. Никто не осмелиться зайти в эту комнату. Кто пойдет против Альфы? У меня нет другого выхода. Нужно просто пережить эту ночь.
К утру я уже не помню, как он уснул. Я была измотана. Метка на шее ныла от боли. Он ее прокусывал несколько раз за ночь. Мое тело обессилело настолько что даже не могло впасть в состояние сна. Собрав все силы, я все же хотела уйти в другую комнату. Когда открыла дверь и хотела выйти то почувствовала, как из меня пошла кровь. Почему ее так много? Почему?
Арлан.
Блэр пришла по первому зову. Она осуждающе на меня посмотрела и выгнала из комнаты. Я ждал у двери довольно долго.
Как я мог так поступить? Я животное? Я забыл кем являюсь и дал волю своим животным инстинктам. Причинил боль своей любимой. Как теперь смотреть ей в глаза? Забрал ее из дома Марка, чтобы любить и защищать, а на деле оказался хуже того же Марка. Ханна предупреждала Миру своими лживыми рассказами о том, что Миру ждет смерть после брачной ночи со мной. Что же за ирония? Лживые рассказы превратились в правду. Мира лежит в луже крови. И это только моя вина. Надеюсь, только на Блэр. Если Мира не выживет то, как я буду жить?
- Тебе повезло Альфа, - Блэр вышла из комнаты.
- Как Мира? С ней все будет хорошо? – нетерпеливо задал ей вопрос.
- С ней все будет хорошо, но малыша она потеряла.
- Как? Я ничего не чувствовал в ее запахе. Не было изменений, - не мог я поверить.
- Мира ведьма, не забывай об этом. Это у волчиц и простых людей можно сразу унюхать, а у такой девушки как Мира все нестабильно из-за ее магии. Вчера ты не учуял, но, возможно, в другой раз она тебе откроется, и ты почувствуешь следующую беременность. Если, конечно, она наступит после таких грубых действий с твоей стороны.
- Что ты хочешь сказать? – в груди начало подвывать плохое предчувствие.
- Если Мира тебя не простит то беременность возможно не наступит. У ведьм так, они рожают только тем, кого сами любят. Теперь тебе нужно все исправить. Окружи ее заботой и любовью. Может она тебя простит.
- Ты говорила ей о беременности? – с надеждой спросил я.
- Нет, но не стоит ее обманывать. Она все равно через свои сны об этом узнает. И тогда все станет еще хуже.
Блэр ушла, сказав, что позже придет, ей нужны еще травы для восстановления крови.
Я стоял у двери и не решался зайти.