Алена улыбнулась, и они неторопливо начали спускаться по широким, добротным ступеням.
— Вадим действительно настоящий, — отозвалась она.
И Игорь уже в который раз убедился, насколько хорошо они понимают друг друга.
— А представляете, после его последнего фильма я пристрастился к Цвейгу. — Игорь заглянул ей в глаза, чтобы убедиться, что хоть немного приободрил Алену. — И я влюбился в его произведения! Может, опыта жизненного поднабрался, но побудил меня к чтению именно фильм.
— В школе тщательно отбивают любовь к классике, — заметила Алена.
— Ох! — махнул рукой Игорь. — Я помню, как мучился с «Войной и миром». Мне мама пересказывала, я просто не успевал читать! И страшно ненавидел литературу, выезжал только на критике.
— А мне отец помогал, он занимался русской литературой, — улыбнулась Алена. — Я ему тему подкидывала, он начинал рассуждать, я конспектировала, а потом писала сочинение.
Они прошли половину пути по лестнице.
— Но после фильма по Цвейгу Вадим долго не снимался, — проговорил Игорь. — Я жду его фильмов…
— Да, он два с половиной года отклонял все предложения. Он ни на день не хотел оставлять меня и детей…
Осталось пройти пару лестничных пролетов.
— И сейчас он согласился только потому, что отказать этому режиссеру не может. С ним он делал свой первый фильм.
Игорь кивнул: все правильно, семья главнее всего. А тем более у них дети…
Игорь отворил подъездную дверь, и вдруг…
Вадим Высоковцев стоял перед подъездом, облокотившись о свой темно-синий красавец «мерседес». И глаза его восторженно вспыхнули, как только он увидел жену:
— Сюрприз, ваша светлость!!!
— Вадим! — Алена поспешила в объятия мужа.
А Игорь улыбнулся и подумал, что эти двое уже достигли долины любви и счастливы. Вадима же он сравнивал со скалой, преграждающей путь всем ветрам…
Игорь смотрел вслед удаляющемуся «мерседесу» и думал, что не знает, силой или слабостью считать свой поступок. Ведь он отпустил Валерию. И до сих пор сомневался, стоило ли. Ведь он мог всего лишь нажать на кнопку блокировки дверей и… И попытаться уговорить ее остаться, изменить решение. Но в то же время он понимал, что по-другому поступить Лера не сможет.
Да и он по-другому поступить не смог бы, потому что любил ее.
А накатывающиеся временами сомнения, отчаяние и страх, что их счастье не вернется, прогонял голос любимого певца: «Нет, я не верю, что это все нельзя вернуть! Нет, я не верю, что нет просвета в этой мгле! Нет, я не верю, что нет счастья на земле!»
Игорь взглянул на океан зелени этого мая:
— Ничего, солнышко, осталось переждать совсем немного теплых дней, и мы встретимся!
Весь май дул сильный ветер. Он пытался сбить Валерию с ног, остановить и заставить вернуться…
Но возвращаться Лера не собиралась, она преодолевала порывы встречных холодных воздушных масс и шаг за шагом приближалась к цели своего пути…
Валентина Сергеевна, когда Лера приходила к ней в больницу, демонстрировала свое недовольство и неустанно твердила о прекрасной семье, с которой им посчастливилось соединиться. Валентина Сергеевна не переставала восхищаться вниманием Эдика и его родителей и выказывать Лере «фи» за то, что та жила дома. Бабушка не задумывалась о том, что совмещать работу, учебу и ежедневные посещения больницы проще, если все это находится рядом, а не в полутора часах езды.
А завершился этот отрезок пути, сопровождаемый волнением и беспокойством, ураганом.
Бабушку выписали из больницы, и она, прибыв домой, предприняла решающую попытку присмирить внучку.
— Валерия, ты уладила свои отношения с мужем?
— Все как прежде, — ответила Лера и почувствовала, как замирает сердце.
— То есть ты хочешь принести мою жизнь в жертву своей похоти? — Валентина Сергеевна была спокойна, она знала, ради чего борется. Ради спокойной жизни внучки.
Валерии было тяжело: бабушка упрямо стояла на своем, не желая понять ее.
— Скорее дойдет до того, что твой любимый Эдик убьет меня, — проговорила Лера срывающимся голосом, — потому что я устала от него! И он вдобавок теперь не только груб, но и очень зол!
— Так будет до тех пор, пока ты не перешагнешь через свое упрямство. А тем более ты скоро поймешь, что главное в семье не секс, а…
— А любовь! — На глазах Валерии блеснули слезы.
Бабушка внимательно смотрела на внучку.
Нет, даже слезы ее крошечного цветочка не заставят Валентину Сергеевну уступить — резать по живому всегда больно и мучительно, но это спасает жизнь.