— О чём это ты? — Разыгрываю из себя святую простоту..
— О тебе — Прижимается ко мне бедром. — Ты всегда утешаешь незнакомок после ссор с бывшим?
— Так это был бывший?
— Уже да! — отвечает Эмми, скривившись. Гримаска делает ее лицо еще более стервозным.
— Ему же хуже. Я подумал, что кто-то должен спасти такую красивую девушку.
Назови женщину красивой, и она вся твоя, даже если и без твоих слов понимает, насколько хороша.
— Кто ты, Митчелл? — спрашивает Эмми, отправляя в себя очередную порцию текилы.
— Я финансовый аналитик. — Тон мой настолько невинный, что сейчас крылышки за спиной появятся.
— Скучный белый воротничок и примерный мальчик! — Она смеется, пододвигая ко мне шот. — Утешаешь брошенок и даже не пьешь!
Я не собираюсь с ней спорить. Отпиваю хороший глоток, морщусь. Многовато абсента. Опять.
— Я люблю другое.
— Что же? — спрашивает Эмми аж, перестав дышать на несколько секунд. Сейчас ее воображение рисует самые дикие варианты.
Указательным пальцем она поглаживает мою руку, а влажный кончик языка облизывает пересохшие губы, на которых почти не осталось помады.
— Скоро узнаешь, — говорю я ухмыльнувшись.
— Я люблю пикантные секреты. К тебе или ко мне?
— Ко мне! Только мне надо посетить уборную. Подождешь?
— Нужно подготовиться к свиданию, красавчик?
— Я всегда к нему готов.
Все складывается удачно, но нужно договориться с Бекки. Я захожу в мужской туалет и запираюсь в одной из кабинок. На давно немытой стенке ножом выцарапана надпись: "добро пожаловать в ад". Точнее и не скажешь. Стараясь ничего не касаться, набираю номер Бекки.
— Да, — колокольчиком звенит ее голос.
— Слушай, Бекки, мне нужно, чтоб ты погуляла немного, как в прошлый раз.
— Это обязательно? — колокольчики стихают.
— Прошу тебя, мне очень нужно, чтоб ты немного погуляла.
— Хорошо, — бросает она обиженно и отключается.
Я опять веду себя как полный козел, но чувство вины так ничтожно по сравнению с лихорадкой, что заволокла мои разум и тело. Я как марионетка, которой управляют инстинкты.
Я возвращаюсь к Эмми, которая продолжает заливать в себя алкоголь. Я отодвигаю от нее очередную рюмку, пока она не накидалась до отключки.
— Нам пора.
— Как скажешь, — говорит она и повисает у меня на шее.
В обнимку мы выходим на улицу, и я ловлю такси. Заваливаемся на заднее сиденье. Водитель, молодая полная девушка, смотрит на нас в зеркало заднего вида и покрывается свекольным румянцем.
Пора заканчивать с такими покатушками, если я не хочу попасться. Или все же хочу?
— Скажи мне кое-что, Митчелл! — громко говорит она, не совсем четко выводя слова.
— Что? — Я поглаживаю ее бедро. Заталкиваю пальцы внутрь ромбиков, из которых сплетены колготки.
— Ты когда-нибудь спал с сестрой своей девушки?
— Нет, не приходилось.
— Это хорошо! — издает пьяный смешок.
Эмми забирает мою руку со своего бедра, подносит к губам и закусывает передними зубами кончик среднего пальца. Ласкает его губами, посасывает как конфетку. Красные губы поглощают мой палец, заглатывают до основания. Я кошусь на водителя. Ее руки так сильно впились в руль, что побелели костяшки пальцев. Надеюсь, мы не улетим с моста или еще что.
Я аккуратно освобождаю палец из влажного бархатистого плена, шепчу:
— Веди себя прилично. Потерпи немного.
Мы вываливаемся из душного такси. Я оставляю девушке щедрые чаевые, и она благодарно кивает, пряча глаза.
Дома творится хаос. ЕЕ вещи раскиданы по всей гостиной. Не забыла даже нижнее белье на диване оставить.
Эмми берет белые хлопковые трусики двумя пальцами и спрашивает:
— Так у тебя есть девушка?
— Нет, у меня есть сестра, которая решила немного пошутить.
— Врешь! — говорит она прищурившись.
— Правда, — привычно вру, снимая пиджак, который после поездки превратился во что-то неопрятное.
— Расслабься! — хихикает она. — Мне все равно.
Эмми подходит ко мне вплотную, развязывает галстук. Возится с пуговицами. Ватные пальцы едва слушаются, и каждая пуговица — это вызов. Наконец ей удается сладить даже с манжетами, и девушка с силой дергает рубашку вниз. С такой силой, что ткань трещит. Довольная собой отходит на несколько шагов и смотрит на меня, чуть покачиваясь из стороны в сторону.
— Тебя чем-нибудь угостить?
— Ага, — вешается мне на шею. — Угости меня собой!
Я подхватываю ее на руки и несу туда, где могу оторваться по полной, и куда Бекки вход строго запрещен.