На первом уровне мой ограничитель — это одежда: застегнутый под горло воротничок, накрахмаленный так сильно, что почти режет кожу, туго затянутый галстук, узкий пиджак, который не позволяет сутулиться ─ всё это собирает меня по кусочкам. Распорядок дня — это второй уровень. Я начинаю нервничать, когда выбиваюсь из графика. И наконец, третий уровень. На нем происходит вычистка эмоциональных привязанностей: чем более я отстранен от людей, тем лучше.
Сейчас все по-другому. Три дня я буду жить без всего этого. Три дня я проведу с ней. На три дня я вернусь домой.
Я привычным движением набираю немного помадки для волос на пальцы. В последний момент передумываю и просто зачесываю еще чуть влажные после душа волосы назад.
Бекки ждет меня в гостиной. Сидит на диване с подушкой на коленях и щелкает по каналам. Зевает как сонный котенок, прикрывая рот ладошкой. Увидев меня, роняет пульт.
— Куда мы в пять утра?
— В Канзас.
— Это шутка? — Левая бровь резко изгибается.
— Нет, поторопись! Я хочу добраться до ночи.
— Оказывается, у тебя есть нормальная одежда.
— Смотря что считать нормой.
— Когда люди приходят домой, они переодеваются в домашнее. А ты?
— Я тоже, наверное, — протягиваю я, на ходу вспоминая, что делаю, переступив порог.
— А ты снимаешь галстук и ботинки. Ну и рукава заворачиваешь. И что у тебя с волосами?
— А что с ними? — улыбаюсь я.
— Они не лежат волосок к волоску.
— Это плохо?
— Нет, мне нравится такой Митчелл. Почаще бы ты был нормальным
— Не привыкай. Я никогда не стану таким! — выдаю я.
Она мрачнеет. Пообещал себе, что все будет так, как хочет Бекки. Так держать, Митчелл! Успел ее расстроить еще до начала поездки.
— Со мной ты можешь быть каким хочешь, — говорит она, наморщив нос.
— Я обещаю тебе, что все будет хорошо, и мы отлично проведем время, — уверяю я, прекрасно понимая, что это будет поездка верхом на пороховой бочке.
Бекки соскакивает с дивана, позволяя полюбоваться собой. Волосы заплетены в две косы, каждая толщиной почти с мою руку. Как же хочется распустить эти косы и наполнить легкие ее ароматом — смесью туалетного мыла, теплого молока и ромашкового чая. На ней топ на узких лямочках, который не прикрывает плоский живот, и джинсовые шорты. Шорты выглядят так, будто их обкусала корова, и мало что прикрывают ─ я вижу нижнюю треть аппетитной попки. Как и все вокруг. Снимаю с плеч свитер и повязываю вокруг ее бедер.
— Где ты взяла это непотребство?
— Обрезала джинсы.
— Вот как! Еще раз так оденешься, я тебе всыплю, — обещаю я, и она покрывается стыдливым румянцем.
Я делаю глубокий вдох, чтоб прогнать приступ ревности. Ревности ко всему миру. Дистанция, которую я стараюсь держать, всё время сокращается, и оставаться в рамках почти нереально. Подсознательно я считаю ее своей.
Я опускаю глаза и натыкаюсь взглядом на белые носки, которые мягкими волнами лежат на кедах, и развязанные шнурки. Присаживаюсь на корточки и тщательно их завязываю. Она зарывается пальцами в мои волосы.
Я поспешно поднимаюсь на ноги, подхватываю одной рукой наши сумки, а другой хватаю ее за руку и веду прочь из квартиры.
Солнце оставляет на ее волосах золотые блики и заставляет прищуриться. Я водружаю на нос авиаторы и сажусь за руль. Бекки устраивается на переднем сиденье.
Как я буду без нее? Она ─ ток жизни. Биение пульса под кожей. Каждый мой вздох. Я постоянно отвлекаюсь от дороги и смотрю на нее. Бекки скидывает кеды и закидывает ноги на приборную панель. Ногти покрыты ярко-розовым лаком. Мне хочется остановиться на безлюдной обочине, расцеловать каждый пальчик, а потом уложить изящные ступни на колени и просто молчать, наслаждаясь ее теплом и нежной податливостью. Не могу. Ради ее же блага.
Мучусь, ища ответ на вопрос, что гложет теперь постоянно: смог бы я отказаться от бесчеловечных утех ради нее? Надолго ли меня хватило? Детские игры. Я бы поиграл с ней до первого приступа неуемной жажды острых ощущений и вновь взялся бы за старое. И хорошо, если мне удастся получить желаемое на стороне.
Мы делаем остановку у небольшого магазинчика на отшибе. Место настолько непопулярное, что мы здесь единственные покупатели. Продавщица наблюдает за нами с интересом. Еще бы. Взрослый мужик и девочка, которая без грамма косметики и с косичками выглядит от силы на шестнадцать.
Бекки тащит с полок шоколадки и чипсы, а я возвращаю все это на место. До кассы все же добирается несколько бутылок воды, пакет чипсов, пять батончиков и розовые солнцезащитные очки с линзами в форме сердечек. Как же ей хочется легкости и воздушности первой любви. Решила развеять мрак, которым я её окутал, таким нехитрым способом.