— Кэти, держись! Дыши!
Вижу только ее глаза. Когда-то они были цвета майского неба, а теперь окрасились болью. Заставляю себя посмотреть на дорогу. Красные огни стремительно летят на нас. Резко виляю в сторону. Почти врезались. Тело Кэти судорожно изгибается, а ногти впиваются мне в ладонь. Прости меня.
Выхватываю ее из салона и, моля о помощи, бегу по белому коридору. Ее забирают у меня из рук, а я все не могу их разжать.
Кэти что-то вкалывают, и она делает первый полноценный вздох. Отчаянный. Глубокий. Сама не верит, что может дышать. Второй укол мягко погружает ее в сон, а я сижу рядом, наблюдая за тем, как поднимается и опускается ее грудная клетка. Сначала судорожно и часто, а потом все более ритмично и плавно.
— Это паническая атака, — объясняет доктор. — Физически она стабильна, но морально…
— Как ей помочь?
— Окружите жену заботой. Отвезите туда, где она будет чувствовать себя спокойно.
— Есть такое место.
Сейчас я проведу утреннюю планерку и повезу ее в наш маленький личный рай.
Окидываю взглядом свою команду. Я выпросил четверых. Плюс никчемный профайлер, навязанный Бюро, и Эли, которая помогает просто так. Нет, не просто так она помогает. Жалеет меня и любит.
Людской ресурс стоит денег, а управление не любит раскошеливаться. Да и нельзя кидать все силы на поимку одного подонка. Кто-то же должен отлавливать мелкую шваль на улицах и перекладывать бумажки. Дело Душителя — это дорогое удовольствие, и мы постоянно превышаем финансирование. Проще передать дело федералам, но я каждый день отвоевываю право довести его до конца. Борюсь остервенело. Почти так же, как за жизнь Кэтрин.
На меня смотрят красные глаза людей, страдающих хроническим недосыпом. На столе никаких пончиков и прочих фривольностей. Никаких шуточек.
— Ладно, Эли, начнем с тебя. Что по волосам?
— Без проблем, Фрэнни, — улыбается она и открывает папку. — Обладательница волос — натуральная блондинка. Очень светлая. Это редкость. Вы знали, что натуральные блондины составляют 1.8 процента от всего населения планеты?
Рэнди тяжело вздыхает. Не любит слушать научные изыскания Эли. Он по сути своей ищейка: разнюхать следы, вернуться к хозяину и побыстрее прогавкать результаты. Вцепляется в свой файл. Явно, не терпится выкатить находки.
Эли смотрит на него уничтожающе, а потом прокашливается и продолжает:
— Итак, у нас есть натуральная блондинка в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти. Судя по радиоуглеродному анализу, местная.
— Мертвая блондинка или живая? — хмыкает Рэнди.
— Сейчас на кофейной гуще погадаю и скажу, — огрызается она. — Пока только узнала, что она любит черничные кексы и серфинг по воскресеньям, после обеда.
— Как ты узнала про кексы? — У Рэнди рот открывается от удивления.
Испанский стыд. За столом повисает молчания. Рэнди никак не может переварить знатную порцию сарказма.
— Он решил переобуться? — не удерживается от шутки Саймон.
Мой взгляд заставляет его осечься и стечь на пол.
— Кем бы она ни была, это странно. Он был таким внимательным и скрупулезным, и тут волосы. Такие заметные и не испорченные отбеливателем.
— Что по волокнам? — спрашиваю я, понимая, что он поймал еще одну. Светленькую и молодую. Ангел попался в сети.
— Нам удалось их идентифицировать, — заявляет Эли, поднимаясь на ноги. — Волокна от шелкового шарфа, произведенного в России. Такой можно купить в русском магазинчике в Нью-Йорке.
Она достает из папки пакет с уликой. Внутри длинный искрящийся шарф с ярко-синим фольклорным узором.
— Мы купили контрольный образец, — говорит Фрэнк, наш аналитик. — Эли сравнила волокна, и все сошлось.
— Почему мы раньше этого не установили?
— Отбеливатель, — разводит руками Эли, — Но с последней жертвой он много где наследил.
— Удалось узнать, кто купил шарф?
— Нет. Они там не ведут документацию, и камеры — муляжи. Эти шарфы покупают очень часто, — объясняет Фрэнк.
Жаль. Если бы в магазине велась видеосъемка, мы бы смогли его отследить. Увидели бы этого демона, пожирающего жизни.
— Алекс, у тебя в разработке была Клэр Пирсон. Что по ней?