— Я запретил тебе накидываться без моего присмотра. Давай! — Подаю ей выпивку. Игра в русскую рулетку началась.
Она берет стопку. На коротких ногтях чуть облупившийся на кончиках черный лак. Гранжево, неопрятно, но так секси.
— За что мы пьем? — спрашивает, глядя на желтоватую жидкость.
— За тебя, Бекки! — ударяю своей стопкой об её.
В моем гиперактивном состоянии все сложнее удерживаться от признаний в любви. Знаете, весь этот романтический словесный понос, в котором каждое слово — правда. Хочется подобрать миллион прилагательных, которые разъяснили бы, насколько она хороша, и еще больше наречий, чтоб объяснить, как именно я ее люблю.
Кладу руку ей на затылок и нежно целую. По-латыни «Agáve tequilána», а проще говоря, губы со вкусом голубой агавы.
— Митчелл, это все так…
— …необычно? — У меня появилась дурацкая привычка заканчивать ее реплики.
— Да, наверное.
Дрожит от напряжения, но не такой дрожи я хочу.
— Ты напряжена. Сейчас я тебе помогу.
Я беру листочек бумаги и добрую щепотку индики и закручиваю косячок. Поджигаю и делаю пару хороших затяжек, отмечая, что сладковатый запах травки хорошо дополняет аромат Бекки. Протягиваю обильно дымящий косяк ей.
— Что это?
— Лекарство. Бекки, послушай доктора. Он плохого не предложит, — ухмыляюсь я.
— Это не обычная сигарета?
— Волшебная. Давай! Когда ты стала такой осторожной? Только не набирай дым в рот, старайся, чтоб попал в легкие.
Когда-то я учил ее читать и пользоваться столовыми приборами, а теперь, напутствую, как курить.
Бекки берет косячок тонкими пальцами и подносит к пухлым губам. Эротично. Откидываюсь на спинку дивана и наблюдаю.
Она затягивается слишком глубоко и закашливается. Я забираю у нее косячок и вновь наполняю легкие дурманящим дымом.
Бекки прокашливается и застывает, пытаясь понять, что происходит. Наблюдаю за ее зрачками. Первый раз вижу их такими огромными. Синие глаза стали почти демонически черными.
Смачиваю рюмки текилой и протягиваю ей очередную порцию. Берет с готовностью, не спорит. Сейчас по ее телу расплывается теплая легкость, ничего не беспокоит и, вероятно, хочется только одного. Словно подтверждая мои предположения, расстегивает верхние пуговицы своей рубашки.
Хочу довести ее до состояния полного счастья. Я сам в таком нахожусь. Временный эффект, но хоть сейчас сравняемся. Пусть и ненадолго.
— Иди сюда, любимая.
Когда обкурен, всегда выбалтываю, что чувствую. Именно чувствую, а не думаю.
Как просияло ее лицо. Как она загорелась благодаря одному слову. Встает, делает шаг вперед. Стоит на носочках. Пальцы утопают в ворсе ковра, а ноги кажутся бесконечными. Я обвиваю ее бедра руками и покрываю поцелуями колени, ссадины на которых обрабатывал в наш первый вечер. Пытаюсь нащупать, что чувствовал тогда. Сразу ли она стала объектом больной фиксации? Любовь — прекрасное, светлое чувство. Правда, я всегда воспринимал его болезнью сродни наркомании.
Сажаю Бекки себе на колени. Ее губы лениво блуждают по моей шее. Меня всегда удивляли ее собранность и мотивированность. Бекки точно знает, чего хочет и старается это заполучить. Любой ценой. Сейчас она слишком расслабленная, чтоб взять желаемое. Сегодня все получилось бы, но она об этом даже не догадывается.
— Давай еще разок! — Даю ей затянуться из своих пальцев. Косяк догорает и начинает больно жечься.
Бекки в таком состоянии полной нирваны, что послушно делает, что прошу. Глаза тронулись поволокой. Здравый смысл вышел из чата.
Укладываю ее на диван и с минуту просто любуюсь совершенством, а она смотрит на меня и хихикает. Без причины, просто оттого, что уровень дофамина зашкаливает.
Расстегиваю оставшиеся пуговицы. Медленно. Одну за другой. Это не порыв бешеной страсти, когда они свистят как пули и отстреливают от стен. Это медленная, томная, чувственная игра. Времени нет, но спешки я не хочу.
Кладу палец между грудей, и она тут же начинает трепетать. Выгибается дугой. Я хватаю глоток спиртного прямо из бутылки и целую ее, влив в приоткрытый рот изрядную порцию. Безропотно проглатывает и прижимается к моей груди. Пытается содрать с меня рубашку, но это почти не подъемная задача для пальцев, непослушных из-за веществ и алкоголя. Я помогаю ей, и тут уже пуговицы выдираются с корнем. Избавляюсь от ненужной тряпки и чувствую ее тело ─ кожа к коже.
Подсовываю руку под спину и чуть приподнимаю, чтоб полностью раздеть. Теперь на ней только трусики, которые я стягиваю нарочито медленно. И вот Бекки лежит передо мной обнаженная, улыбающаяся и зовущая взглядом. Вместе с одеждой я избавил ее от оставшихся стопперов.