Достаю с верхней полки шкафа коробку, перевязанную шелковой лентой. Нечто особенное для особого случая. Хороший вариант для последней ночи, проведенной вместе. Медленно развязываю аккуратный бант и откидываю крышку. Внутри — боди. Сколь красивое, столь развратное. Изысканное черное кружево, дополненное дерзкими кожаными элементами. Ничего не скрывает, а только украшает тело и подает его под нужным соусом. И туфли у меня под него есть. Черные, лакированные, на двенадцати сантиметровой тонкой шпильке. Мне несколько недель понадобилось, чтоб научиться на них ходить, а не балансировать. Образ дополняют черные нейлоновые чулки с широкой кружевной резинкой.
Возвращаюсь в ненавистную спальню, где мне всегда мерещится запах чужих духов.
На следующий день после нашего трипа я купила флакончик духов. Думала, что порадую Митчелла дорогим взрослым запахом.
— Никогда не обливайся этой гадостью! Ты дивно пахнешь, и я с ума схожу от твоего запаха. Смой с себя это! ─ кричит Митчелл.
Я вновь чувствую себя тупым ребенком, который неудачно изображает взрослую соблазнительную женщину. Глотая слезы, бегу в ванную. Срываю с себя одежду и сажусь в уже остывшую воду. Тру себя мочалкой так сильно, что кожа краснеет как от кипятка. Мне хочется наказать себя за глупость.
— Эй, полегче, — говорит Митчелл, забирая у меня мочалку. — Надо вот так.
Нежно проводит губкой по моей шее. Его теплое дыхание согревает замерзшую кожу.
— Я вечно делаю глупости, — мямлю по-детски.
— Нет. — Его губы припадают к месту, где только что была мочалка. — Ты совершенство. Это все моя вина. Я был слишком резок. Я просто хотел сказать, что ты мне нравишься естественная. Тебе не нужна косметика и прочая фигня типа духов.
Трогаю столбики кровати. Они все сплошь в зазубринах. Догадываюсь, что это от наручников. Они точно пригодились Митчеллу с Эшли, ведь она его совсем не хотела.
Я ложусь на кровать и долго ерзаю под противный целлофановый шелест, пытаясь принять наиболее соблазнительную позу.
— Бекки, — зовет вернувшийся Митчелл.
— Я здесь, — кричу я, вновь пытаясь извлекать звуки из грудной клетки, но звонкость неистребима ─ звучу откровенно странно.
Он появляется на пороге. Рубашка перепачкана грязью, рукава закатаны выше локтя, а повязка опять пропиталась кровью. Волосы непривычно отросли и ниспадают на лоб мелкими влажными спиральками. Если раньше он казался мне небожителем, теперь подошвы его дорогих ботинок коснулись земли. Как же мне хочется вцепиться в Митчелла и заземлить окончательно, потому что я все равно никогда не смогу подняться на его уровень.
— Что ты здесь делаешь? — Его лицо вмиг мрачнеет.
— Жду тебя. Иди ко мне! — тяну к нему руки.
— Не понимаю, к чему весь этот глупый маскарад, — говорит он холодно. Так холодно, что те кубики льда кипяток по сравнению с его тоном. Я ежусь.
— Тебе не нравится? — Я спрыгиваю с кровати и бросаюсь к нему.
— Тебе все это не нужно! Я же говорил.
Обвиваю шею Митчелла руками. Он напряжен, а сердце стучит так сильно, что я чувствую биения кожей. Или это мое? Я всматриваюсь в его глаза, пытаясь поймать хотя бы искру интереса. Поиски тщетны. Остаётся только умолять, и я шепчу:
— Я не хуже их.
— Бекки, не смей сравнивать себя с ними! — говорит он, по-прежнему не касаясь меня.
— Почему тогда ты больше с ними, чем со мной?
— Что за бред ты опять несешь? — В голосе Митчелла появились твердые как сталь нотки. — Мы живем вместе!
— Ты редко ко мне прикасаешься. Между нами было такое…,- У меня дыхание перехватывает от воспоминаний о его руках и губах на моем теле. — А теперь ты холоден.
— Я же просил дать мне немного времени, — проговаривает он устало, а глаза вновь становятся тусклыми.
— Я не могу так больше! Зачем ты меня так мучишь? Я дала тебе все. Даже ее.
— Так почему ты не уходишь?
Словом можно пустить кровь, и Митчелл только что это сделал.
— Потому что я тебя люблю, и ты это знаешь!
— И я люблю тебя, — произносит он одними губами, стараясь держаться подальше от меня.
— Как можно любить кого-то и не касаться?
— Ты же понимаешь, что в этом смысле мы не можем быть вместе. Ты знаешь, как все закончится!
— Ты мне постоянно врешь, Митчелл! — кричу я. — Я прекрасно знаю, что мы можем быть вместе без всяких игр с удушением. Но ты боишься этого как огня. Уж не знаю почему!
— Ты уверена, что я вру? — медленно проговаривает он.