Глава 21. Конец игры
Мы продираемся сквозь толпу, держа значки на вытянутых руках. Это как оказаться внутри враждебно жужжащего улья. Глаза слезятся от вспышек, и приходится проталкиваться практически на ощупь. Зеваки. Линчеватели. Журналисты. Все здесь. Худший сброд.
— Надо бы вызвать спецназ, босс, — говорит Саймон, который первый раз оказался в центре подобной заварушки.
— Сами справимся, — отвечаю раздраженно.
Я до сих пор не верю, что Шелковый душитель сидит в камере и пускает кровавые сопли. Все самое сложное позади, но на душе смутное беспокойство. Мы здесь из-за его женщины, без которой ловили бы Душителя до сих пор. Понятия не имею, кого увижу в его притоне. У меня в руках тощее досье из приюта с отсутствующей фотографией. Поступила — сбежала ─ искать никто не стал. Мисс Никто.
Кто же ты, Ребекка? Жертва, которая чудом выжила? Заложница? Сподвижница на кровавые деяния? И только одно истинно: она много для него значит.
— Что там происходит, офицеры? — спрашивает старичок с собакой, спускающийся с соседнего крыльца.
— Тайна следствия, — рычу я, и мы поднимаемся по ступенькам.
А за нами уже пролез репортёришка с камерой. Я вырываю у него камеру и сокрушаю ее о стену. Вручаю ему остатки со словами:
— Пошел вон!
Долблю кулаком в дверь.
— Откройте, это полиция!
Она распахивает дверь спустя всего пару секунд. Девчонка. Глаза, в которых плещется ужас. Зрачки такие огромные, что радужка превратилась в тонкую синюю кайму, рот приоткрыт, а нижняя губа трясется. Она делает несколько шагов назад. Кажется, сейчас бросится наутек. Только вот деваться ей некуда. Во всех смыслах.
Сай кладет руку на пояс, но я жестом приказываю ему стоять смирно.
— Ребекка Холлоуэй? — уточняю я.
Стоит как вкопанная. Неуверенно кивает. Глаза наполняются слезами, превращаясь в великие озера. Минута ─ изливаются, струятся по щекам, капают на пол.
— Вы обвиняетесь в соучастии в убийствах и сокрытии улик. Вы имеете право хранить молчание… — заводит пластинку Саймон и все же достает наручники.
— Не надо наручников! ─ останавливаю его жестом.
— Это ради ее же блага. Выведем без них, они нас порвут.
Она босая, в футболке и джинсах, а на улице минусовая температура.
— Оденьтесь. Мы сопроводим вас в участок, — говорю я, чувствуя как сердце колет булавкой.
Она садится на пол. Точнее, плюхается на попу, как делают маленькие дети. Пытается натянуть кеды. Натыкается взглядом на его ботинки и опять заливается слезами. Поглаживает их, забыв о нашем существовании. Вновь пытается завязать шнурки, но пальцы совсем не слушаются.
Я присаживаюсь на корточки и завязываю их сам. Ребекка поднимает на меня огромные глаза с влажными ресницами, которые слиплись попарно. Я отвожу взгляд и, схватив ее за предплечья, поднимаю на ноги. Накидываю на плечи куртку. Она тут же шлепается на пол, а девушка так и стоит как марионетка, лишившаяся кукловода. Я поднимаю куртку, продеваю ее руки в рукава и застегиваю пару кнопок.
— Что вы с ней возитесь как с ребенком? — морщится Саймон.
— А что, я ее босую поведу?
— Она ломает комедию. Давайте шугану немного, и она вам ноги омоет, не то что оденется, — говорит Сай, хватая ее за руку.
— Руки убери, пока я сам тебя не шуганул. Дай сюда наручники.
Беру у него наручники, аккуратно завожу ей руки за спину и защелкиваю браслеты. Девочка как тряпичная кукла, холодная и безвольная, и только бесконечные слезы, что струятся по щекам, возвращают лицу живость.
— Ладно, Сай, выводим ее. Идешь первым, а мы за тобой!
— Может, все-таки запросить подкрепление? — предлагает опасливо.
— Нет! Сами справимся. До машины рукой подать. Иди давай!
Он идет. Если бы надо было дать ему пинка, чтоб повиновался, я бы и это сделал.
Мы спускаемся по лестнице, и я бросаю на нее взгляд. Бледная, трясется, взгляд отсутствующий. Как бы в обморок не грохнулась.
Выводим девочку из здания. Снаружи творится кромешный ад. Какая сволочь слила информацию журналистам? Гнев, любопытство, жажда наживы — все слилось в одно. Стадный инстинкт заставляет их действовать единой массой.
— Четвертовать эту сучку! — зло выкрикивает патлатый парень у самого моего уха.
Мы идем, осыпаемые градом проклятий и угроз. Толпа изобретательна. В нас летит все, что можно бросить: мусор, личные вещи, камни.
— Саймон, головой за нее отвечаешь! Смотри, чтоб никто не тронул!
— А может, кинуть ее толпе на пару минут?
— А презумпция невиновности уже у тебя не работает?
— Так она…