Ивонна Ле Биан вошла в палату, где лежала Мари. Под взглядом наблюдавшей за ней через круглое окошко медсестры она спокойно уселась у ее изголовья.
Как только пронзительный глаз Ивонны увидел, что сиделка исчезла, она не спеша встала, взяла подушку, находившуюся рядом на стуле, и приблизилась к больной, оглядев ее без малейших эмоций. Веки Мари задрожали, словно она пыталась их открыть и не могла, дыхание участилось.
Почувствовав чужое присутствие, Мари снова сделала попытку выплыть из бездны, в которой роился водоворот призраков, жаждущих вновь ею завладеть. На краткие мгновения ее сознание прояснялось, и она видела на светло-зеленом потолке желтую электрическую лампочку. Мари упорно старалась зацепиться за этот образ, когда внезапно из смутной пелены выплыло лицо Ивонны.
— Тебя предупреждали — не смей совать нос в наши дела!
Обожженная ее ледяным взглядом и решимостью, которая в нем читалась, Мари испугалась, что Ивонна сейчас окончательно столкнет ее в порожденный кошмаром ад, из которого она с таким трудом выбралась. С подушкой в руке старая женщина уже наклонилась над ней, но тут в палату вошла медсестра.
— Вам придется выйти, — сказала она. — Мне только что позвонили из судебной полиции, — сухо уточнила она.
Узнав Ивонну, медсестра смягчилась:
— Ах, это вы, мадам Ле Биан! Все в порядке? Скоро я выключу свет.
— Я… ненадолго.
Мари захотелось крикнуть, она сделала нечеловеческое усилие, чтобы поднять тревогу, вытянулась на кровати, ее руки, стянутые ремнями, беспокойно задвигались, но Ивонна встала между ней и дверью, за которой скрылся белый халат.
Ивонна тихонько похлопала ладонями по подушке.
— Вижу, тебе стало лучше. Ты, похоже, собираешься встать?
Мари широко открыла глаза, с ее губ сорвался тихий стон, на который Ивонна сочла нужным ответить, словно оправдывалась:
— Твоему брату не следовало сюда являться. Интересно, что он тебе рассказал?
Она поднесла подушку к лицу Мари, но неожиданно ее остановил усилившийся звук мониторинга.
— Вот черт! Да не волнуйся ты так, милочка.
Не сводя глаз с аппарата, она протянула руку к пульту управления мониторингом.
Когда Ферсен вихрем ворвался в палату, он увидел Ивонну, стоявшую рядом с Мари с подушкой в руке.
— Не двигайтесь!
Набросившись на старую женщину, он мгновенно надел на нее наручники. Мать Гвен взглянула на майора с притворным удивлением:
— Что это на вас нашло? В своем ли вы уме, почтенный?
Люка, проигнорировав это замечание, поручил Ивонну заботам двух сопровождавших его полицейских. Он наклонился к Мари, отвязал ей руки и с нежностью проговорил:
— Все в порядке. Я здесь.
Еще не оправившись от испуга, Мари слабо улыбнулась.
— Вам больше нечего бояться, — прошептал он.
Неожиданно голос подала Ивонна:
— Намекаете, что я хотела причинить ей зло? Как вам могло такое прийти в голову?
— Уведите ее! — приказал Ферсен двум своим помощникам.
Больная слегка приподнялась. Люка догадался: она хочет что-то сказать, и помог ей сесть. Мари еле слышно обратилась к Ивонне:
— Почему Лойку не следовало сюда приходить? Что он мог мне рассказать?
— О чем ты? — Ивонна тряхнула головой, в ее голосе слышалось сострадание. — Тебе нужно отдохнуть, Мари. Бедняжка, после всего, что ты выдержала… сначала Жильдас, потом Никола…
Ивонна повернула нож в ране с продуманной жестокостью: чтобы избежать ответа на вопрос Мари, лучшей стратегии изобрести было невозможно.
Ферсена охватила ненависть к старухе, но куда пронзительнее оказалось чувство сострадания при виде помертвевшего лица Мари.
— Никола? О нет, только не он!
Ему показалось, что она вот-вот лишится чувств: тело мягко обмякло в его руках.
— Уведите задержанную! — взревел Люка.
Ивонна с презрением смерила его взглядом.
— Вам не удается сохранить хладнокровие. Для полицейского это серьезный недостаток, — произнесла она, поворачиваясь к двум представителям закона, которые уставились на нее как завороженные. — Вы что, не получили приказ? Чего вы ждете?
— И правда, чего вы ждете? — прорычал Люка, действительно потерявший самообладание.
При других обстоятельствах он бы сам вытолкнул эту чертовку из палаты, но… на его плече покоилась голова Мари, по шее текли ее слезы. Прижавшись к нему, она зарыдала, нисколько не сдерживаясь, словно наконец получила возможность выплакать свое горе.
Стараясь быть как можно деликатнее, Люка рассказал ей о страшной находке тел Никола и Шанталь, о листках, которые уже успели расшифровать, об убийстве Ивонной детей, появившихся на свет с врожденным дефектом. Потом он осторожно вернулся к расследованию, чтобы немного отвлечь Мари. Она подняла на него глаза: