Гвен не помнила, как в порту она садилась в машину, однако добралась до фабрики живой и невредимой. Двигаясь как автомат, она прошла через мастерские и поднялась в канцелярию, не обращая внимания на взгляды, которыми обменивались работники при ее появлении. После того как два часа назад она на берегу лишилась чувств, их многолетняя связь с Лойком для всех перестала быть тайной. Но сейчас это волновало ее меньше всего.
Подобно большинству жителей острова, Гвен всю ночь провела в порту, и ее обычно ясные глаза покраснели от слез — она потеряла человека, которого любила, сколько себя помнила. Ей не удавалось избавиться от жуткого видения — раздутого, изъеденного рыбами трупа любовника, которому суждено преследовать ее до конца жизни. Перед ней неумолимо выстраивалась цепь событий, последовавших за роковым звонком Лойка и поспешным отъездом матери в Брест. Слова «Я сумею заткнуть ей рот!» сразу обрели свой тяжелый смысл после того, как Гвен стало известно о попытке Ивонны задушить Мари и ее аресте. Она отчаянно защищала мать: конечно, та была груба, резка, даже жестока, часто не удерживалась от соблазна унизить близких, но убить… Между недостатками Ивонны и намерением с кем-то расправиться физически пролегала пропасть, которую Гвен отказывалась преодолеть. И лишь когда Ферсен сообщил ей о близнецах, которых считали мертворожденными сорок лет назад, уверенность Гвен серьезно поколебалась. Ее молнией пронзила мысль о Пьеррике, которого мать не выносила и с которым обращалась хуже, чем с собакой, вечно упрекая сына в том, что он вообще появился на свет, и всеми силами стараясь поскорее избавиться от этого «балласта». Она вспомнила, как мать всегда, с самого рождения, окружала ее чрезмерной любовью и заботой.
— Однажды, дочка, это все станет твоим, — говорила мать, показывая на фабрику и дом, который уже тогда подпирали две уродливые башни. — Для тебя я их строила, и ты должна научиться драться, чтобы сохранить и преумножить свое богатство.
В то время ей не исполнилось и пяти, но слова матери прочно врезались в ее память. И в душу Гвен закралось чудовищное подозрение: для «блага» дочери Ивонна была способна на все — в том числе и на убийство Лойка.
Из окна кабинета, откуда просматривался двор, Гвен увидела сына, подъехавшего на мопеде к двери дома. Не выключая мотора, он запустил руку в почтовый ящик, в котором белела газета, и вытащил ее.
Отныне в жизни Гвен оставался только Ронан. Несколько мгновений она с любовью разглядывала высокого светловолосого юношу с тонкими чертами лица и унаследованными от отца красивыми карими глазами. Остановившись и отложив в сторону газету, Ронан достал из кармана мобильный телефон и просто расцвел на глазах, читая только что полученное сообщение. «Девушка», — с нежностью подумала Гвен, которая уж никак не могла предположить, что послание исходило от Жюльетты де Керсен — дочери человека, которого она ненавидела. Потом ее вновь поглотили тяжелые размышления о матери, и она уже не видела, как ее сын, едва взглянув на газету, побледнел, бросил мопед посреди двора и быстро зашагал к фабрике.
Внезапное вторжение Ронана застало Гвен врасплох. Взглянув на его растерянное лицо, она еще раз пожалела, что не справилась с собой на набережной, хотя раньше делала все возможное и невозможное, чтобы скрыть от сына связь с Лойком.
— Надеялась, что я ничего не узнаю?
Гвен уже подыскивала слова для оправдания, но тут она увидела «Телеграмм де Брест», которую Ронан ей протягивал. Значит, его возмущение объяснялось этой новостью, а не ее любовными похождениями! Хотя ей уже было известно о преступлении матери, но, увидев, что об этом напечатано черным по белому в газете, Гвен похолодела.
— И ты поверил этой лживой газетенке?! — с яростью выкрикнула она, бросая ее в мусорную корзину. — Попался на удочку?
— Тогда почему бабушку посадили в тюрьму?
— Произошло недоразумение. И потом: она не в тюрьме, как ты выразился, а задержана, что не одно и то же. — Подойдя к сыну, Гвен подняла голову, ловя его взгляд. Боже, до чего же он вырос! — Происки врагов, только и всего, — продолжила она, стараясь придать голосу убедительность. — Подлая клевета с целью бросить тень на нашу семью и не допустить расширения фабрики! И мне известно, кто за этим стоит!
Потрясенный реакцией матери, Ронан смотрел, как она, схватив с письменного стола ключи от машины, бросилась к двери, и уже на лестнице попытался ее остановить.