Что если и эта добродетельная ханжа Анна Полон в душе презирает его, смеется над ним.
Где бы Бравин ни слышал за своей спиной смех, он всегда принимал его на свой счет, но никогда не оглядывался. Напротив, походка его становилась еще более важной.
Теперь в его руках будет оружие, которым он сможет сразить кого угодно. Он заставит бояться себя. Его мозг — это не мозг ребенка. Тяготы новых знаний не придавят его натуру, а сделают ее крепче, неуязвимей. И все же сомнения не давали ему покоя…
Наступил решающий день. За мальчиком явились родители. Он уже совсем выздоровел. В клинике все привязались к нему и расставались с сожалением. Один Стив не навещал больше своего пациента.
Стены приехали на той же машине. В этот раз они оставили ее далеко от входа. Бравин стоял у окна. Левый рукав у него был засучен выше локтя. Ампула лежала на столе, шприц кипятился в стерилизаторе. Все готово. Оставалось сделать только укол, легкий и совсем не болезненный. Но Стив медлил. Он отказался принять Стенов. Даже мальчика не пустил в свой кабинет. Анна Полон с немым укором посмотрела на него, но промолчала. Должно быть, ее смутил странный блеск в глазах профессора.
По двору мимо скучных кактусов Стены веди мальчика за руки. Он шагал между ними вприпрыжку, сияющий, веселый. В открытую форточку доносился его звонкий голос. Не верилось, что два месяца назад этот мальчик походил на обремененного заботами согбенного старца с недетскими печальными глазами.
Бравин разбил ампулу и наполнил шприц. Через неделю для него не будет тайн. Может, не через неделю, немного больше, пока научится он управлять новым чувством — это не важно. Он узнает, как развлекается его жена со своим любовником, красавцем Викентом, узнает все, что о нем думают близкие. От этой мысли по спине пробежали судороги.
Рассматривая на свет жидкость в шприце, он видел как мальчик вырвался от родителей и побежал вдоль забора, палкой ударяя по металлическим прутьям больничной ограды. Мелодичный звон долетал до слуха Бравина. Мальчик возбужденно кричал:
— Папа, послушай, какая музыка! Слышишь, папа? — палка барабанила по стальной решетке — нехитрая музыка достигала окон клиники.
Бравин распахнул окошко и высунулся наружу, чтобы еще раз увидеть мальчика. Сейчас он пожалел, что не навещал его все эти дни. Он добровольно лишал себя простого человеческого счастья.
Бравин сдавил в кулаке шприц и ампулу. Неожиданно с размаху швырнул их на пол. Желтоватая жижа лаковым пятном растеклась по паркету.
Вбежала испуганная сестра.
— Боже, вы разбили ампулу!? — ужаснулась она. Анна Полон была уверена: произошло несчастье, ведь профессор так оберегал эту таинственную ампулу.
— Соберите осколки и вытрите пол, — приказал Стив, поправляя рукав халата.
Поединок динозавров
Прошлогодняя история задала хлопот всему нашему институту. Случилось это в субботу вечером.
Во дворце спорта играли на кубок по хоккею. Я включил телевизор. Едва на экране стали появляться мутные фигуры игроков, погас свет. Электрическая лампочка в плафоне на стене светилась одной только раскаленной нитью. Я выглянул в окно: с десятого этажа видно весь город и далекие заводы на его окраине — свет выключили всюду. Я не придал этому значения: должно быть, и на автоматическом пульте энергокольца возможны разные казусы. К тому же свет вскоре зажегся. Обозначились туманные контуры высотных зданий, вдалеке, почти за горизонтом заполыхало пламя вольтовой дуги на одном из заводов, а внизу подо мной вспыхнула огненная карусель рекламы новых фильмов.
Просветлился экран телевизора, стало слышно голос комментатора:
— …Иванов проводит шайбу по правому борту, передает Кламану. Передает неточно…
Телефонный звонок оторвал меня от телевизора. Звонил шеф.
— Вы заметили? — спросил он.
Я решил, что он говорит про игру.
— Я всегда считал Шукалова лучшим вратарем, — сказал я.
— Я не об этом, — сказал шеф. — Свет гас по всему городу.
— Что в этом удивительного? — поинтересовался я.
— А то удивительно, — обиженным голосом сообщил шеф, — не только в городе, по всему кольцу не было энергии в течение сорока двух секунд. И не это главное — исчезла вся энергия из запасников института. Мне только что передали об этом.
Это уже, действительно, было черт знает что. Я сразу забыл про хоккей. В энергозапасниках института накапливались излишки электричества от промышленных и потребительских расходов. Когда их набиралось достаточно, мы проводили свои опыты — нам нужны были колоссальные мощности. Теперь снова все нужно откладывать.