Самые интересные наблюдения я сделал над собой. Физическая мощь зверя подавляла мой разум силой испытываемых животных наслаждений. Наиболее сильными из них были ощущения своего тела, обласканного теплым и влажным воздухом, наполненным бесчисленными запахами, которые будоражили кровь.
В дальнейшем необходимо будет в программу кода, направляемого в космос, добавлять шифр, подавляющий инстинкты чужеземных тварей.
Сказочной силы рев послышался вдалеке. Сам не понимаю, как это вышло, я ответил таким же глухим и трубным ревом и встал посредине поляны в боевую позу. Из зарослей Светка вспугнула двух ящеров, они прошумели надо мной, как вспорхнувшие рябчики. Испуганная анаконда метров около двадцати длиной уползала от Светки. Я даже не обратил внимания на это чудовище. Я был настроен воинственно и ждал появления противника. Инстинктом зверя я знал, придет другой самец, и мы будем драться. И вдруг мой интеллект — интеллект Брюхановского — напомнил мне, что динозавриха — лаборантка нашего института Светлана Синельникова. Я понял весь ужас нашего положения: мы попали на чужую планету с ее мезозойскими рощами в свадебную пору динозавров. Нужно было как-то объяснить Светке положение, я хотел кинуться к ней, но вместо этого неожиданно издал боевой клич. Ответ послышался почти рядом. На поляну неуклюжими скачками выбежало такое же чудовище, какими были мы со Светкой. Динозавр увидел меня, и на его спине поднялись костяные зубья.
Светка, как ни в чем не бывало, стояла в тени папоротника и делала вид, что не замечает нас.
Многотонная туша кинулась на меня. Свирепость доисторического гада пробудилась во мне. Мы наносили друг другу удары, которыми можно было бы разрушить пятиэтажный дом. Соперник явно превосходил меня по силе и проворству. В момент, когда во мне ожило сознание Брюхановского, я пытался подбежать к Светке, но в это время динозавр зубастой пастью вцепился в мой бок. Я понял, что гибну и мысленно приказал обратному импульсу вернуть меня на Землю. Я думал, Светка последует за мной…
Я знаю: мне нет прощения. Только здесь, на Земле, я вспомнил, что перед вылетом ничего не сказал Светлане об обратном импульсе.
Я возвращаюсь назад к Светке. Попытаюсь что-нибудь придумать, чтобы объяснить ей действие обратного импульса.
Найду ли я ее среди зловонных зарослей? Не стану ли сам жертвой очередного поединка?..»
Это все, что написал Брюхановский. Прошло уже больше года. Видимо, аспирант погиб. Мы никогда не узнаем, чем кончилась эта трагедия на далекой планете. У нас в институте мало кто поверил в возможность биотелетрансформации, но объяснить толком, куда же исчезли лаборантка и аспирант, тоже никто не может.
Что касается меня, я верю Брюхановскому и пытаюсь разгадать секрет устройства биокамеры. Когда это удастся мне, человечество обогатится неслыханным открытием, а я одним из первых побываю в отдаленных уголках нашей галактики.
Пластинка из развалин Керкинитиды
После школы мы не виделись целую вечность — двенадцать лет. За это время Виктор Захаров успел окончить биологический факультет и шесть лет уже работал в экспериментальном институте.
Мы встретились случайно на выходе из стадиона в суматошной и крикливой толпе футболистов-болельщиков. До трамвайной остановки нам было по пути. Я спросил, доволен ли он своей работой. Виктор ответил нет, сказал, что мечтает попасть в психиатрическую больницу.
— Надеюсь, не в качестве пациента? — сострил я.
— А хотя бы и пациентом, — невозмутимо отозвался Захаров. Он даже обрадовался неожиданной этой мысли. — Именно пациентом! — воскликнул он. — Замечательная идея: проверить сначала все на себе.
Мне захотелось узнать, что именно он собирается проверять.
Мы уединились в сквере. Громкий Витькин голос — голос одержимого — отпугивал влюбленных: на нашу скамейку никто не решался сесть.
Виктор говорил почти три часа. Суть его гипотезы я попытаюсь пересказать короче.
Возникновение жизни могло быть случайным, дальнейшее же совершенствование ее форм и их воспроизведение уже нельзя объяснить случайностью. Наиболее ценным качеством биологических клеток Виктор считает свойство сохранять, накапливать информацию и передавать ее по наследству. Не менее важна и другая способность: отбирать только необходимую информацию, без которой организм погибнет, а все лишнее — безжалостно забывать. Иначе никакого развития не будет: организмы начнут повторять сами себя. За миллиарды лет жизни на Земле подобные тупики наследственности были и, вероятно, будут еще. Не они движущая сила эволюции. Какую бы громадную ценность ни представляли накопленные предками навыки — одного этого мало.