Развалины зимовья на берегу речки Сергей отыскал сразу. Возле подножия склона в стороне от реки увидел небольшое озерцо — здесь Рябкин настиг раненого лося. В ста метрах от озера долину пересекала звериная тропа. Холмов еще издали увидел между соснами высокий конус муравейника. Все точь-в-точь соответствовало рассказу охотника. Однако скелета вблизи муравейника не было.
Небольшим топориком — с ним Сергей никогда не расставался в тайге — на всякий случай сделал зарубы на соснах. На обратном пути к зимовью он вдосталь наругал про себя Рябкина и всех прочих сочинителей.
Но отобрать пробы все же следовало, раз уж он приехал сюда. Расседлал коней и, стреножив, пустил пастись.
За два часа с трудом намыл три-четыре шлиха: работа промывальщика была для Сергея непривычна.
Нагребая руками песок для очередной пробы из крупного борта речной террасы, Холмов неожиданно нащупал какую-то кость. Разгреб галечник и с непроизвольным ужасом отдернул руку: из-под грунта на Сергея выглянули пустые глазницы человеческого черепа, забитого песком.
Сергей разгреб землю поверх костей и увидел под скелетом слой почвы, скрепленной корнями трав. Видимо, часть дерна сползла с поверхности подмытого обрыва, прежде чем сюда попал скелет. На смытой почве заметна прошлогодняя бурая трава, а сквозь нее проглядывали новые молодые побеги. Теперь они стали не зелеными, а бледными, как картофельные ростки в темном подвале.
Под руку геологу попал и вовсе неожиданный предмет — небольшой мешочек из лосины. Мешочек примерно на одну треть был заполнен чем-то легким и завязан ременным шнурком, продетым в шов. Сергей развязал и увидел внутри рыхлую влажную массу; по запаху определил — махорка. Там же лежало несколько листков газетной бумаги, смятых в мокрый комок.
Наступил вечер. Солнце еще не село, в его ярком свете сосновый лес на другом склоне казался оранжевым, бронзой блестела кора стволов. Взяв лоток и мешочки с отмытыми шлихами, Холмов выбрался наверх. Западный край неба закрылся подозрительно темными тучами, и солнце уже опускалось в них. Лошадей поблизости не было, но Сергей хорошо слышал звон ботала, привязанного на шее мухортого.
Он поставил палатку, развел костер и стал готовить ужин. Голод и усталость на время заставили позабыть о загадочных находках.
Снизу от реки слышалось негромкое журчание воды да по временам издали доносилось мелодичное позванивание ботала. Ночь обещала быть на редкость теплой. Сергей не полез в спальный мешок, а раскинул его и, раздевшись до трусов, лег сверху. В темноте палатки слышалось назойливое гудение комаров; вскоре жгучие укусы их вынудили его забраться в мешок. Несмотря на усталость, он не мог уснуть.
Издали послышался глухой рокот, немного спустя он повторился. Через полотно палатка стали видны частые вспышки дальних молний. Ветер дернул застегнутые полы, зашумел в хвое сосен. Первые редкие тяжелые капли звонко ударили по брезенту. Дробный шум дождя заглушил все звуки. В палатку пробивалась мельчайшая водяная пыль. Неожиданно полоснула молния, даже сквозь брезент на миг стали видны очертания деревьев. Молнии вспыхивали непрерывно, оглушительная канонада грома не прекращалась. В моменты короткого затишья яснее слышался шум ливня. Ветер редкими, но сильными порывами трепал палатку.
Сергей вспомнил о седлах, оставленных на улице. Набросив брезентовый плащ на голые плечи и натянув на босу ногу сапоги, он выскочил в мокрую темень. Неуверенно сделал несколько шагов. Внезапный блеск молнии выхватил из черноты ближние сосны; резкие тени деревьев пробежали по траве и растворились в темноте. Но и короткой вспышки было достаточно, чтобы увидеть седла, брошенные под сосной. Они лежали вниз потниками и промокли не сильно. Перенес их в палатку.
Непрерывный грохот и неистовый ливень невольно пробуждали первобытный страх перед всесильной стихией. Было удивительно тепло, несмотря на то, что по спине уже ползли щекотящие струйки воды. Сергей застегивал палатку изнутри, когда со стороны реки услыхал шум осыпи. Видимо, вода в реке прибыла и подмывала крутой берег.
Долго с открытыми глазами лежал Сергей в темноте, мысленно рисуя одну и ту же картину: с кручи берега реки сыплется галька, струйки песка, обваливаются лафтаки дерна; одни камни попадают в воду, другие нагромождаются кучей у борта — песок и глина засыпают пробитый на висках череп.
Да, только так. Рябкин сказал правду: скелет убитого охотник видел на тропе возле муравьиной кучи. Много лет назад здесь было совершено преступление; неизвестный убийца ограбил старателя и, возможно, давно позабыл о своем злодействе, но теперь давняя история снова привлекла к себе интерес. Открытие Рябкина, благодаря общительному нраву охотника, становилось достоянием всех.