Она смотрела прямо перед собой, словно шла по улицам Нью-Йорка, решив не ввязываться в проблемы и не искать их на свою голову.
— Ты все еще на зарплате, — сказал Ричард, — или он урезал выплату по твоим чекам, поскольку ты не только приносишь цветы к нему в спальню?
Лиззи никак не отреагировала на его замечание.
— Джин, ты прекрасна, как всегда.
И она продолжила идти вперед, мимо них.
Когда Лиззи прошла, Джин прищурилась на Ричарда.
— Не разговаривай с ней подобным образом.
— Почему? Она не член семьи. И учитывая вашу ситуацию с деньгами, сокращение затрат — это очень мудрый ход.
— Ее не стоит обсуждать и критиковать. Оставь ее в покое. Итак, давай покончим с этим.
Глава 36
Лиззи подошла к главной лестнице и удивленно покачала головой. Джин… защищала ее. Кто бы мог подумать, что это когда-нибудь произойдет?
И нет, она не собиралась нестись в торговый центр, чтобы прикупить браслеты для них как пары, с надписью типа «Лучший друг на веки вечные любовницы». Отнюдь не нежная поддержка была намного проще в обращении, нежели совсем не нежные снисходительные насмешки ранее.
Через холл она направилась в сторону помещений для обслуживающего персонала. Пришло время сделать свежие букеты с поздними весенними цветами, тут не обойдешься без флориста, способного создавать что-то красивое, и это занятие заставляло ее почувствовать себя, что хотя бы таким образом она пыталась как-то улучшить положение семьи.
Даже, если она была единственной, кто замечал эти букеты.
Войдя в холл обслуживающего персонала, она направилась в сторону кабинета Розалинды и номера мистера Харриса…
Но она так и не дошла до кухни.
Возле двери дворецкого стояли чемоданы. Какие-то фотографии и книги лежали в коробке. На стойке висела куча костюмов в полиэтиленовых мешках.
Просунув голову в открытую дверь, она нахмурилась.
— Мистер Харрис?
Дворецкий показался из спальни. Даже в разгар сбора вещей на нем был одет один из его костюмов, волосы тщательно уложены, лицо гладко выбрито, и выглядело так, словно он нанес на него легкий слой тональной пудры.
— Добрый день, — произнес он.
— Вы куда-то собираетесь?
— Я принял другое предложение о работе.
— Что?
— Я уезжаю. Примерно через двадцать минут должно прийти такси.
— Постойте, вы не уведомили об этом работодателя?
— Мой чек сегодня утром банк не принял к оплате. Твой парень или кто он для вас, или его семья должны мне две тысячи девятьсот восемьдесят семь долларов и двадцать два цента. Я решил, что отказ в обналичивании чека для меня является основанием не соблюдать пункт в моем контракте, требующем уведомить своего работодателя.
Лиззи покачала головой.
— Вы не можете просто вот так взять и уйти.
— Почему не могу? Я хотел бы предложить вам последовать моему примеру, но вы, кажется, склонны остаться с этой семьей. По крайней мере, могу лишь догадываться, что эмоционально вы укоренились на должном уровне. В противном случае, ваша самоликвидация будет просто смехотворной.
Лиззи отвернулась, и мистер Харрис сказал:
— Передайте Лейну, что я оставил свое заявление на увольнение на своем рабочем столе. И пусть он попытается не входить в ярость, благодаря вам.
Лззи улыбнулась ему, подхватив коробку с вещами.
— Ой, я не думаю, что он впадет в ярость… или как вы это называете. Я помогу вам собрать вещи. И, если честно, я с радостью передам ему, где можно найти ваше заявление об уходе. Я надеюсь, что там есть ваш новый адрес или, по крайней мере, номер телефона. Вы ведь по-прежнему находитесь в списке на допрос муниципальной полиции Чарлмонта.
«Хорошо, ты не хочешь приезжать ко мне, так я сам приеду к тебе», — так думал Лейн, вписываясь в ворота на своем Porsche фермы Самюэля Ти.
Лейн последовал по аллее деревьев, посаженных семьдесят пять лет назад еще прапрадедом Самюэля Ти. Толстые, шероховатые, с содранной корой стволы поддерживали широкие ветви с красивыми зелеными листьями, отбрасывая тень на бледные маленькие камешки на дороге. Невдалеке в центре, среди полей стоял великолепный фермерский дом Лоджев, он совсем не был похож на деревенский дом. Элегантный с идеальными пропорциями, почти такой же старый, как и Истерли, обитый вагонкой, имеющий четырехскатную крышу, а также террасу по периметру с крыльцом.
Лейн припарковался рядом со старинным «Ягуаром», вышел из машины и направился к входной двери, которая была распахнута настежь. Пару раз стукнув по дверному экрану, он окликнул: