— Самюэль Ти?
В доме было темно, когда он вошел внутрь, ему нравился этот запах — лимона и старого дерева. Похожее на что-то сладкое, как свежие булочки с корицей, которые делались у него дома.
— Самюэль Ти.?
Шорох в библиотеки привлек его внимание, и он направился туда…
— О, черт!
Сделав шаг в комнату, Лейн моментально отвернулся, увидев полностью обнаженную женщину, восседающую на Самюэле Ти. на кожаном диване.
— Я стучался, — крикнул Лейн.
— Все нормально, старик.
Самюэля Ти совершенно не смутился, и похоже блондинка тоже: Лейн краем глаза обратил внимание, что она даже не удосужилась одеться. Хотя, возможно, ее одежда находилась в другой части дома. На лужайке. Или висела на деревьях.
— Подожди меня наверху, — приказал Самюэль Ти.
Женщина что-то пробормотала, раздалось чмокание в виде поцелуя. И модель (она была такой красивой и такой высокой) натянула одну из деловых рубашек Самюэля Ти.
— Привет, — сказала она, ее голос напоминал виски, мягкий, пьянящий для многих парней.
— Ага, до свидания, — ответил Лейн, проигнорировав ее, направляясь к своему другу.
Самюэль Ти. натянул черный шелковый халат и завязал его спереди, опустился в кресло, какое-то время даже не в состоянии сфокусироваться на Лейне. Он прошелся рукой по взлохмаченным волосам, зевнул и взглянул в окно.
— Так уже утро, как я погляжу. Как быстро прошла ночь!
— По шкале от одного до десяти, где один — это посещение церкви в воскресенье, десять — это последняя студенческая вечеринка, насколько ты пьян сейчас?
— На самом деле, я как правило хочу пьяным в церковь по воскресеньям. Но я бы сказал, что шесть, в данный момент. Но если мне придется проходить тест на трезвость, тогда семь с половиной.
Лейн присел на корточки и подобрал пустую бутылку Bradford Family Reserve, валяющуюся на полу.
— По крайней мере, ты пьешь хорошее спиртное и остаешься ему верен.
— Всегда. Итак, чем я могу быть полезен тебе? И имей в виду, я превысил законный предел спиртного в крови, поэтому, пожалуйста, не слишком сложный составляй запрос.
Перекатывая взад-вперед пустую бутылку в руках, Лейн опустился в кресло.
— Первым делом, сегодня утром меня посетил детектив Мерримак. Я тут же позвонил тебе.
— Сожалею, — Самюэль Ти. уставился в потолок. — Думаю, что немного был занят с сестрой в это время.
Лейн закатил глаза, но не собирался его осуждать. Этот этап мужчины-шлюхи он прошел, и хотя некоторые воспоминания вызывали удовольствие тогда… сейчас он ни за что бы не променял то удовольствие на свою Лиззи.
— Он хочет получить доступ к камерам безопасности поместья.
— Не удивительно. — Самюэль Ти. потер щетину на подбородке. — Ты разрешил? Кстати, где у тебя находится комната охраны?
— У нас их две. Одна в коридоре обслуживающего персонала в Истерли, а реальная крутая комната службы безопасности в бизнес-центре. И нет, я не разрешил ему посмотреть записи. Сказал, чтобы он получал ордер.
Внезапно, Самюэль Ти. словно протрезвел.
— Есть какая-то особая причина? Я хочу напомнить тебе, что я — твой адвокат. Фактически, который занимается твоим разводом, но если ты активно планируешь совершить преступление, меня не могут вызвать в суд для дачи показаний против тебя, поэтому ты можешь говорить со мной совершенно откровенно.
Лэйн вперил взгляд в этикетку на бутылке бурбона — скетч Истерли с раздольным поместьем.
— Лейн, что может быть на видео?
— Я не знаю.
— Тогда за кого ты боишься?
— За своего брата. А возможно кого-то другого, кто мог убить моего отца.
Самюэль Ти. один раз моргнул. И показалось, что это был своеобразный знак, что он подумал тоже самое. Или, может быть, сказывался уровень алкоголя у него в крови.
— Ты разговаривал с Эдвардом на эту тему?
— Нет. — Лейн отрицательно покачал головой. — В настоящее время я притворяюсь, словно всего лишь параноик.
— И как это на тебе отражается?
— Неплохо, — Лейн выругался. — Таким способом я смогу что-нибудь предпринять и удержать полицию подальше от него.
— Они все равно вернуться к тебе с ордером, — пожал плечами Самюэль Ти. — У них есть на то причина, когда ты нашел улику в земле под деревом. Если бы ты хотел удержать их как можно дальше от своей семьи, мой совет был бы — не звонить им тогда.
— Это трактуется, как воспрепятствование осуществлению правосудия, не так ли, адвокат? Поверь мне, не думай, что я не хотел это утаить. Ох, закончить тихо и мирно это дело. Но вскрытие показало, что у моего отца был рак легких. Он в любом случае умер бы и тогда бы без этой улики, можно было бы поддерживать версию о самоубийстве. Но только при условии, если теперь все забудут про его палец, который был зарыт под окном люкса моей матери.