— Он отзывается о вас с большим уважением.
Эдвард отодвинул от себя меню.
— Это взаимно. Мое для меня как брат во многом. А Джоуи, его сын? Я его знаю еще с пеленок.
Фактически, Джоуи и являлся причиной, почему они были здесь.
Эдвард вспомнил выражение лица парня, когда он наблюдал за Шелби, пытающейся укротить Наба.
Обычно, Эдвард никогда не вмешивался в чужие дела, тем более такого характера. Но почему-то ему захотелось, прямо спросить у Шелби.
Прежде чем все изменится.
Подошла официантка, они сделали заказ, повивая воду, он спросил:
— По поводу Джоуи.
— Да? — Шелби подняла на него открытый и бесхитростный взгляд. — Что?
Эдвард крутил в руке вилку.
— Что ты о нем думаешь?
— Я думаю, что он очень хорош с лошадьми. Он никогда не теряет самообладание. У него все отлично получается.
— Ты думаешь, что он…
— Вы же не уволите его за то, что произошло прошлой ночью, не так ли? Это не его вина. На самом деле никто не виноват и…
— Что? Боже, конечно же, нет. — Эдвард отрицательно покачал головой. — Джоуи хороший мальчик. Мне просто интересно, что ты о нем думаешь,… ну, ты понимаешь?
Шелби пожала плечами.
— Он хороший человек. Но если вы спрашиваете меня, намереваюсь ли я иметь с ним какие-то отношения, ответ будет отрицательный.
Она замолчала, Эдвард подумал… «Конечно же, ты не заинтересована в нем, поскольку он не отмороженный саморазрушающийся ублюдок, как я».
— Шелби, мне нужно признаться тебе кое в чем.
— В чем?
Он сделал глубокий вдох.
— Ты права. Я кое в кого влюблен.
Глава 41
Пресвитерианская духовная семинария Чарлмонта занимала около сорока ухоженных акров рядом с одним из великолепных городских парков — Олмстед. Это было известное кирпичное здание, окруженное фонарными столбами, которые светили оранжевым в сгущающихся сумерках. Джин представляла себе кампус, местом, где никто не пил, вопрос секса вообще не стоял, потому что все были девственницами, и единственные вечеринки, которые устраивались здесь, проходили в скучном шахматном клубе, где иногда позволялся «Ред Булл».
Поэтому с одной стороны, было немного смешным и в то же время ироничным, что она остановилась перед входом… учитывая, с кем она пришла встретиться.
Стояло лето, студентов, конечно, не было, все спешили найти стоящие стажировки на эти теплые месяцы, которые могли сослужить в дальнейшем им хорошую службу. Кроме того, здесь также не было прогуливающихся администраторов и академиков. Красивые, извилистые тропинки, которые невольно напомнили ей кладбище, на самом деле, вели к общежитиям и классным комнатам, которые в настоящей момент пустовали.
Заглушив мотор, она вышла, почувствовав запах свежескошенной травы. Закрыла тяжелую дверь и взглянула на себя в затемненное окно. Включила сигнализацию и перевела взгляд на Дух Экстаза, плавно опускающийся в маленькое убежище на капоте машины. (Дух Экстаза — фигура крылатой девушки, украшающей автомобили Rolls-Royce, прим пер.)
Сад семинарии был хорошо освещен в прессе, также как и сам институт Чарлмонта, который был довольно-таки известен, хотя сад не совсем был открыт для общественности, но в тоже время он не был и частным. С воротами с каждой из четырех сторон, это было центральное место, где начиналась и заканчивалась жизнь университета, где собирались первокурсники, а также вручались дипломы, созывалось духовенство, строилась сцена, иногда женились, а иногда люди просто приходили сюда… чтобы поразмышлять и побыть в тишине.
У нее вспотели ладошки, когда она направилась к воротам с круглым верхом, повернула старинную щеколду, толкнув решетку, вошла внутрь, почувствовав легкое головокружение.
На пару секунд красота вокруг и тишина ее настолько ослепили, что она глубоко вдохнула. Повсюду, насколько хватало глаз, были цветущие цветы, вокруг колыхалась зеленая листва, вымощенные кирпичом дорожки вели к ухоженным газонам посередине. Фонтаны стояли у стен, увитых плющом, издавая настоящую симфонию спокойствия, последний отблеск дня сливался с темным небом, и уличные высокие кованые фонари, разливали вокруг персиковый свет, вся красота вокруг напоминала Викторианский Лондон.
Без Джека Потрошителя.
— Сюда.
Она взглянула вправо, на звук мужского голоса.
Самюэль Ти. сидел на каменной лавочке и смотрел на газон перед собой, поставив локти на колени, его лицо было серьезным, она никогда не видела его таким.
Она аккуратно пошла на своих шпильках по дорожке, выложенной кирпичом, боясь попасть в выямку каблуком, ободрать его… или, что еще хуже, споткнуться и растянуться перед ним, тем самым, поставив себя в глупое положение.