Как только она приблизилась, он поднялся на ноги, прежде всего он был джентльменом, и для него было немыслимо, не выказать уважения леди.
Быстро, крепко пожав руку, он указал на свободное место рядом с собой.
— Прошу.
— Так официально.
Но в ее голосе не слышался обычный яд, когда она произнесла эти слова. И опустившись на прохладный камень, она была вынуждена потянуть юбку на колени и сесть правильно, выпрямившись, поджав под себя ноги, а не положив ногу на ногу.
Какое-то время они молчали.
Наблюдая за призрачными тенями от цветов. Ветер еле-еле ласкал их головки и аромат разливался в воздухе.
— Ты это сделала? — спросил он, не глядя на нее. — Ты вышла за него замуж?
— Да.
— Поздравляю.
При любых других обстоятельствах, она огрызнулась бы в ответ, но в данный момент тон его голоса был настолько серьезен, что она не захотела вступать с ним в перепалку.
В последовавшей тишине, Джин крутила обручальное кольцо на пальце и тонкое из платины, которое появилось только сегодня.
— Боже мой, зачем ты это сделала, Джин? — Самюэль Ти. потер лицо. — Ты же не любишь его.
Хотя у нее возникло чувство, словно он говорил сам с собой, она прошептала:
— Если любовь — это требование для вступления в брак, то человеческий род никогда бы не женился.
Последовала еще одна долгая пауза, а потом он пробормотал:
— Мне есть, что тебе сказать.
— Да, я понимаю, — нараспев ответила она.
— И я не жду от тебя понимания.
— Зачем об этом заморачиваться.
— Потому что ты, моя дорогая, как ядовитый плющ для меня. Хотя я знаю, что все будет еще намного хуже, я не могу не дотронуться, чтобы потом не чесаться.
— О, это комплимент. — Она грустно улыбнулась. — Вы как всегда полны жизнерадостности.
Когда он очередной раз замолчал, она перевела на него взгляд, изучая его профиль. Он действительно был красивым мужчиной, с отточенными чертами лица, его полные губы, выпирающий подбородок, не делали его угловатым. Волосы были густыми, зачесанными набок. С авиаторами, висевшими на открытом воротнике рубашки ручной работы, с двойными пуговицами, он выглядел как игрок в поло, яхтсмен, со старой душой в молодом теле.
— Ты никогда не был таким тихим, — произнесла она, начиная беспокоиться о том, что он собирался ей сообщить. — Так долго не молчал.
— Вот ведь… черт, я не знаю, Джин. Я не знаю, что я здесь делаю.
Она не знала, что заставило ее так поступить (нет, как всегда она обманывала себя), когда протянула руку и положила ему на плечо, тем самым она признавала, что они оба страдают. И ей надоело быть такой гордой. Они оба устали от боевых действий, в которых никто из них не выиграл. Устала… от всего.
И вместо того, чтобы оттолкнуть ее, сказав пару язвительных фраз, Самюэль Ти. развернулся… и она обняла его, он придвинулся ближе, свернувшись, чуть ли не улегся у нее на коленях.
И это было настолько правильным, когда она вычерчивала небольшие круги у него на спине, чувствуя себя комфортно, оттого, что она успокаивала его и ему было хорошо с ней. И да, его тело, которое она изучила вдоль и поперек, с которым она была во многих разных местах и во многих отношениях, было таким же мускулистым и подтянутым.
А сейчас казалось, словно они предназначены друг для друга.
— Что тебя так расстроило? — пробормотала она. — Скажи мне.
Наконец, он выпрямился, проведя ладонями по глазам, отчего она занервничала.
— Самюэль, что происходит?
Он выпятил грудь и выдохнул, сказав:
— Мне необходимо, чтобы ты просто позволила мне это сделать, ладно? Хоть раз в жизни… я не собираюсь сейчас спорить ни о чем… хоть раз в жизни, прошу тебя, просто выслушай. Не перебивай меня и ничего не говори. На самом деле, если ты ничего не скажешь, даже, наверное, будет лучше. Я просто… мне необходимо, чтобы ты выслушала меня, хорошо?
Он взглянул на нее.
— Джин, хорошо?
Внезапно, она осознала, что ее сердце забилось как сумасшедшее, и у нее на спине выступил пот.
— Джин?
— Хорошо. — Она обхватила руками себя за живот. — Ладно.
Он кивнул и поднял ладони кверху.
— Я думаю, что Ричард тебя бьет. — Он остановил ее рукой. — Не отвечай, помнишь. Я догадался, что он тебя бьет, и ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Как ты часто говорила мне, если я что-то решил, то только закон, принятый Конгрессом, способен изменить мое мнение на этот счет, поэтому ты не в состоянии этого сделать.