На сегодня также были запланированы похороны Уильяма Болдвейна, и Лейну нужно немного отдохнуть, поскольку день будет не из легких.
Войдя на кухню, она окликнула:
— Мисс Аврора, ты уже все пригото…
Но никого у плиты не было. А также никто не сварил кофе. Не было фруктов на столешнице в вазе. Не пахло корицей и свежеиспеченным хлебом.
— Мисс Аврора?
Лиззи прошла дальше, заглянув в прихожую и кладовку. Даже заглянула за дверь черного входа, чтобы посмотреть стоит ли ее красный «Мерседес», который ей подарил Лейн, но он был на месте.
Да, вчера все поздно разошлись, правда, их гость из другого города уехал рано утром, но в доме еще оставались люди, которых нужно было кормить, и если учесть, что четвертого июля мисс Аврора вообще работала на кухне до часа ночи, на следующий день она все равно всем приготовила завтрак… в восемь утра она уже всегда была у плиты.
Сейчас для нее совсем позднее время.
Подойдя к личной комнате мисс Авроры, Лиззи постучала.
— Вы здесь, мисс Аврора?
Ответа не последовало, и Лиззи почувствовала страх, свернувшийся внизу живота.
Она постучала еще раз, но только громче, позвав:
— Мисс Аврора…? Мисс Аврора, если ты не ответишь, я войду.
Лиззи еще подождала, надеясь получить ответ, но стояла все та же тишина, поэтому она повернула ручку и толкнула дверь.
— Эй?
Сделав пару шагов, она остановилась, поскольку мисс Авроры здесь не было. Все было…
— Мисс Аврора!
Вбежав в спальню, она присела на корточки перед женщиной, которая растянулась на полу, словно упала в обморок.
— Мисс Аврора!
Глава 53
Лейн в рекордные сроки домчался до Red&Black, затормозив возле трех полицейских машин, припаркованных у коттеджа, подняв облако пыли и гравия.
Он даже не понял выключил ли двигатель, это мало его волновало.
Перемахнув через пологие ступеньки, со всего маха выбив дверь кулаком, он влетел внутрь, и перед ним предстала картина, которую он никогда не забудет — трое в полицейских мундирах стояли спиной у стены с трофеями, в то время как шериф Ремзи маячил в противоположном углу, выглядя так, словно хотел кого-то ударить.
В центре комнаты стоял детектив Мерримак над Эдвардом, сидевшем в своем кресле.
— …за убийство Уильяма Болдвейна. Все, что вы скажете может использовано против вас.
— Эдвард! — Лейн бросился вперед, но Ремси поймал его за руку, удерживая. — Эдвард, что, черт возьми, происходит!
Хотя он знал. Черт побери, он знал.
— Вы можете не зачитывать мне права Миранды, — нетерпеливо перебил его Эдвард. — Я сделал это. Я убил его. Готов дать показания, внесите это в досье и не беспокойтесь по поводу адвокатов. Я признаю себя виновным. (права Миранды — в Соединённых Штатах Америки юридическая норма, согласно которой перед допросом подозреваемого в совершении преступления он должен быть уведомлен о своих правах. Названо по фамилии преступника-рецидивиста, сыгравшего важную роль в становлении этого правилa; согласно правилу Миранды, права должны быть зачитаны перед допросом. — прим. пер.)
Ииии у него было такое впечатление, словно выключили звук, буквально Лейн оглох, Мерримак что-то еще говорил Эдварду, тот отвечал, разговор продолжался…
Вдруг в коттедж вошла блондинка, на ее лице отразилась паника.
Но в отличие от него, никому не пришлось оттаскивать ее, потому что она остановилась, окинув всех взглядом, скрестила на груди руки и молча стала слушать.
— Эдвард… — Лейн даже не понимал, что говорил. — Эдвард, нет.
— Я расскажу вам, как я это проделал, — сказал его брат, посмотрев на него. — Так что ты сможешь сделать выводы. Но после того, как я закончу свой рассказ… Лейн, ты не будешь навещать меня в тюрьме. Ты продолжишь двигаться вперед по жизни. Ты женишься на хорошей женщине, будешь заботитесь о семье. Ты не будешь оглядываться на меня.
Мерримак открыл рот, Эдвард повернулся к нему.
— А ты заткнись, ладно? Доставай свой блокнот и делай пометки. Или ты подождешь, когда я в сотый раз буду рассказывать это в участке, мне все равно. Но мой брат заслуживает того, чтобы услышать мою историю.
Эдвард сосредоточился на Лейне.
— Я действовал в одиночку. Они пытаются, чтобы я признался, что мне кто-то помогал. Нет, я сделал все один. Вы знаете, что мой отец сделал со мной. Вы знаете, что он похитил и пытал. — Эдвард показал на свое тело. — Эти шрамы… эта постоянная боль… все из-за него. Он организовал мое похищение, а потом отказался заплатить выкуп, чтобы в глазах общественности выглядеть жертвой. Я ненавидел его всю свою жизнь… и когда он искалечил меня полностью… скажем так, у меня было достаточно времени, чтобы разработать план убийства, когда я лежал в агонии, не в состоянии ни есть, ни спать, поскольку уже был на половину мертв.