— Я пришла, чтобы обновить ваши ванные принадлежности.
Он не привык, чтобы его прерывали, когда работал, и тем более не привык видеть перед собой блондинку двадцати с небольшим в униформе горничной, стоявшей в дверях люкса Four Seasons, который теперь стал его офисом.
Ну, по крайней мере, эта женщина, которую некоторые женоненавистники мудаки находят в клоаке, работала не в службе эскорта.
Да, и у нее был сильный южный акцент, поэтому она растягивала слова: «Я приииишла, чтоообы оообновиииить ваашии вааанныыыеее приииинадлеееежнооостиии».
Она держала в руках стопку белых полотенец, как летнее облако, подхваченное с земли, и от нее исходил удивительный аромат, как только эта девочка прошла в комнату, словно ласкающий его. Выражение ее лица было таким — молодость была самым привлекательным атрибутом, а глаза были удивительного василькового цвета… и ее тело в униформе, двигалось так, что она хорошо бы смотрелась на Хэллоуин, играя непослушную горничную.
— Вы знаете, где ванная? — пробормотал он.
— Да, знаю.
Он наблюдал, как она поплыла, словно обнаженная… оставив дверь широко открытой, что-то поделала с раковиной… потом, низко нагнулась, выискивая что-то в нижнем шкафу. Ее юбка высоко задралась, сверкнули кружевные трусики, показывая ягодицы.
Изогнувшись, она посмотрела на него.
— Меня зовут Типфании. С «п» в середине и два «и» на конце. Вы уезжаете?
— Что?
Она выпрямилась и прижалась спиной к мраморной столешнице, обхватив руками свои бедра так, что верх ее одежды приподнялся.
— Ваши чемоданы уже собраны?
Джефф посмотрел на кровать. Чемоданы, набитые вещами, были широко открыты, одежда вываливалась в беспорядке. Но он считал, что с его одеждой все в порядке. Его больше волновали таблицы и столбцы чисел. И совершенно не волновало состояние его барахла, стоило ему только вернуться домой на Манхэттен. Он отдаст все в химчистку.
Джефф сосредоточился на горничной.
— Мне нужно вернуться к работе.
— Это правда, что вы с Манхэттена? Из Нью-Йорка?
— Да.
— Я никогда не была там, — она прошлась пальцами вниз по бедрам, а потом изогнулась и дошла до икр, словно показывая, чего бы ей хотелось и также хотелось, чтобы он узнал о ее желании. — Я всегда хотела там побывать.
А потом она просто посмотрела на него.
«Это не хорошая идея», — подумал Джефф, вставая и шагая по восточным коврам. Это на самом деле, совсем неправильная идея.
Войдя в ванную комнату, он закрыл за собой дверь.
— Я Джефф.
— Я знаю. Мы все знаем, кто вы. Вы друг Лейна.
Он положил указательный палец на основание ее горла.
— Слухами земля полнится.
Он медленно вел пальцем, прочерчивая след на ее мягкой коже вниз к V-образному вырезу униформы. В ответ она начала тяжело дышать, и ее грудь приподнялась.
— Я здесь, чтобы позаботиться о вас, — прошептала она.
— Ты.
Униформа была серой, с белым воротником и пуговицами — белыми перламутровыми, он уперся пальцем в одну из них, его эрекция запульсировала. У него было адских семьдесят два часа, где кроме цифр, головной боли и плохих новостей не было ничего. С ее стороны это было очень ясное предложение, упавшее как дождь на жаждущую землю, насколько он обратил внимание.
Джефф расстегнул первую пуговицу. Вторую. Третью. У нее был черный бюстгальтер, равно как и чулки до бедра.
Наклонившись, он поцеловал ее в шею, и она выгнулась назад, он обхватил ее за талию. Презерватив. Ему необходим был презерватив… и зная давнюю распутную репутацию Лейна, здесь где-то должен был…
Он опустил с ее плеч верх униформы и расстегнул спереди бюстгальтер, ее жесткие соски оказались наружи, да, они были совершенны. И он огляделся вокруг и открыл первый ящик.
«Хорошая работа», — подумал он, найдя три ярко-синих пачки Trojans.
Потом он понял, что горничная уже была голой, за исключением чулок до середины бедра. Она была великолепна, вся настоящая — грудь, округлые бедра, податливые и мягкие. Он оставался одетым и натянул один из презервативов, не теряя ритма.
Типфании, с двумя «и» на конце, точно знала, как обернуть свои ноги вокруг его талии и скрестить лодыжки, и да, точно знала какой звук следует издавать ему на ухо. Уперев одну ладонь в стену рядом со старинным зеркалом, висевшем на стене, а другой рукой держа ее за талию, он начал толкаться в нее. Она схватила его за плечи, он закрыл глаза.