Прошло достаточно времени, Лейн блуждал из комнаты в комнату, засунув руки в карманы и чувствовал себя, словно он напился. Джина и Ричард куда-то исчезли. Амелия не собиралась спускаться вниз. Эдварда можно было считать пропавшем без вести.
Лиззи была рядом с ним.
— Извините, сэр.
Лейн обернулся к человеку в униформе дворецкого.
— Да?
— Что я могу сделать для вас?
Возможно, это был всего лишь английский акцент, но Лейн мог поклясться, что мистер Харрис был даже немного доволен позором. И Лейну очень сильно захотелось протянуть руку и разлохматить политые брилантином волосы, выглядевшие как глазурь на торте.
— Скажите официантам, чтобы упаковали бар, а потом они могут пойти домой. — Нет смысла платить им, если они просто там стоят. — А также отпустите парковщиков и автобусы. Если кто-то захочет прийти, то может оставить свой автомобиль перед домом.
— Конечно, сэр.
Мистер Харрис дематериализовался, Лейн подошел к основанию лестницы и присел на ступеньки. Смотря на переднюю открытую дверь, через которую струился солнечный свет, он вспомнил встречу с председателем совета директоров. Потом сцены с Джеффом и встречу с Джоном Ленге.
Хоть кто-то, но должен был прийти сюда, но кто бы мог подумать!
Джефф был прав. Он использовал силовую тактику, нажимая на людей. И все это он делал под предлогом помощи семье — все это дерьмо, чтобы спасти семью. Но мысль, что он превращается в своего отца, заставила его желудок сжаться.
Самым смешным было то, что когда он пошел к мосту и склонился над краем, он хотел понять этого человека. Лишь теперь он вспомнил поговорку — «Будь осторожен со своими желаниями». На нем было завязано слишком много ниточек — связей, которые напрямую зависели от его поведения.
Что, если он уже превратился в сукиного сына…
— Эй, — Лиззи присела рядом с ним, подобрав юбку с пола. — Как ты? Или подожди, это глупый вопрос, не так ли.
Он наклонился и поцеловал ее.
— Я в порядке…
— Что я пропустила?
При звуке знакомого голоса, который он не слышал уже очень давно, Лейн напрягся и медленно повернулся назад.
— … Мама?
На верхней лестничной площадке, впервые за несколько лет, стояла его мать, поддерживаемая сиделкой. Вирджиния Элизабет Брэдфорд Болдвейн, или Маленькая ВЭ, как ее называли в семье, была одета в длинное белое платье из шифона, в ушах бриллиантовые серьги, жемчужное ожерелье на шее. Волосы были превосходное уложены, цвет лица прекрасный, хотя наверняка это результат хорошего макияжа, а не здоровья.
— Мама, — повторил он, вскочив на ноги и через две ступеньки рванув вверх по лестнице.
— Эдвард, дорогой, как ты?
Лейн моргнул пару раз. Сиделка предложила ей руку, которую она охотно приняла.
— Хочешь спуститься вниз?
— Думаю, я должна. Но, видно, я опоздала. Я все пропустила.
— Да, гости приходят и уходят. Все в порядке, мама. Давай спускаться.
Рука его матери была, как птица, настолько тонкая, и когда она оперлась на его руку, он фактически не почувствовал ее веса. Они медленно спускались, ему хотелось подхватить ее на руки и отнести, ему казалось, это самый безопасный вариант.
Она споткнулась? Он боялся, что дойдя до последней ступеньки, она рассыпется, превратившись в прах.
— Твой дед был великим человеком, — произнесла она, пока они спускались в фойе, ступив на пол из черно-белого мрамора. — Ой, посмотри, они убирают все напитки.
— Уже пора.
— Мне так нравятся летние дни, они длятся дольше.
— Не хочешь посидеть в гостиной?
— С удовольствием, дорогой, спасибо.
Его мать за последнее время не очень часто выходила, поэтому когда она прошла через арку, и наконец, добралась до шелковых диванов перед камином, Лейн усадил ее на один из них, подальше от входной двери.
— О, какой красивый сад, — улыбнулась она, обратив свой взор к французским дверям. — Он выглядит таким чудесным. Знаешь, сколько работает Лиззи, чтобы сад был в таком состоянии!
Лейн снова скрывал свое удивление, налив себе бурбона из Bradford Family Reserve. Он немного был вне себя, что поддался своему влечению выпить.
— Ты знаешь, Лиззи?
— Она приносит цветы ко мне в комнату… ах, вот ты где. Лиззи, ты знаешь моего сына? Ты должна быть с ним знакома.
Лейн поднял глаза вверх, как раз вовремя — Лиззи делала реверанс, поэтому хорошо себя контролировала.
— Миссис Брэдфорд, как вы? Я так рада увидеть вас снова.
Хотя фамилия его матери была юридически Болдвейн, в поместье ее всегда называли миссис Брэдфорд. Так было испокон века, и это было одной из первых вещей, которую его отец ненавидел больше всего, по крайней мере, в этом сомневаться не приходилось.