Макс глубоко вдохнул и ответил:
— Я хорошо. Спасибо.
— Может, вам стоит принять душ, а? И побриться. Мы переодеваемся на ужин, здесь в Истерли. Вы близкий друг Эдварда?
— Ах, да, — глухо произнес он. — Да, друг.
— Хороший мальчик.
Макс оглянулся, словно искал спасательный круг, Лейн откашлялся и кивнул в сторону арки.
— Давай я покажу тебе твою комнату.
Хотя парень точно уж не забыл, где находилась его комната.
Лейн кивнул сиделке, которая сидела в уголке, чтобы она приглядела за матерью, а затем повел Максвелла через фойе.
— Удивлен, что и говорить, брат.
— Я прочитал в газетах.
— Не думал, что мы давали объявление в газетах о твоем розыске.
— Нет, о смерти.
— Ах.
И наступила тишина. Макс оглядывался по сторонам, и Лейн предоставил ему несколько минут, чтобы тот мог все вспомнить, он точно также делал, когда сам вернулся сюда после двух лет отсутствия. Ничего не изменилось в Истерли, и скорее всего именно это и обезоруживало: воспоминания были слишком резкими, так как декорации остались неизменными. И за исключением Эдварда, действующие лица тоже были все те же.
— Так ты останешься? — спросил Лейн.
— Я не знаю, — Макс взглянул на лестницу. Потом на дешевую спортивную сумку, которую он бросил у открытых входных дверей. — Если и останусь, то только не здесь.
— Я могу предложить тебе отель.
— Это правда, что мы банкроты?
— У нас кончились деньги. Банкротство зависит от того, что произойдет дальше.
— Он, на самом деле, прыгнул с моста?
— Возможно… Существуют некоторые смягчающие обстоятельства.
— О.
Макс снова уставился в гостиную на мать, которая с такой радостью улыбалась сиделке, словно эта женщина принесла ей сельтерской воды.
— Она быстро сдает? — спросил Макс.
— Может, это даже и к лучшему.
— И когда же будет все известно?
— Я придерживаю новости, — Лейн разгладил галстук. — Поворот судьбы — это своего рода социальная болезнь, от которой нет прививки. Никто не пришел.
— Жаль…
— Где, черт побери, ты был, Макс, все это время? — Лейн не выдержал. — Мы пытались найти тебя.
Макс развернулся к нему лицом, и было такое чувство, словно он впервые увидел Лейна.
— А, знаешь, ты выглядишь старше.
— Нет, мать твою, Макс. Прошло всего лишь три года.
— Да, но ты выглядишь старше на десять лет.
— Может, потому что я наконец-то повзрослел. Что касается твоей цели прибытия, очевидно, она может превратиться в преграду.
В этот момент какая-то машина подъехала к главному входу особняка, и Лейн был настолько занят, раздумывая куда исчез на все эти годы его брат, что не заметил, кто вышел из машины. Но как только элегантный афроамериканец появился в поле его зрения, Лейну пришлось с трудом улыбнуться.
— Ну и ну, вот и пришло время, — Макс посмотрел на дверь, где заходило солнце. Мгновенно его глаза стали огромными, на самом деле огромными, он отшатнулся, как будто его ударили.
Бежать было некуда.
Преподобный Найс уже увидел мужчину, который разбил на тысячу кусочков сердце его дочери. Проповедник, скорее всего, был благочестивым человеком, но даже Лейн — незаинтересованная третья сторона, захотел отойти в сторону, как только проповедник увидел дегенерата-бродягу, который вернулся в родные пенаты.
— Я оставлю вас двоих, чтобы вы смогли выяснить отношения, — пробормотал Лейн, направляясь обратно в гостиную.
Эдвард подкатил к особняку, но не к переднему входу. Он опять воспользовался грузовиком Шелби, поэтому припарковался на заднем дворе, куда выходило крыло кухни, как и в тот раз. Выйдя из машины, он заправил футболку в брюки, пригладил волосы и испытал радость, что удосужился побриться. Но его больная щиколотка давала о себе знать, он ощущал ее словно железную гирю, привязанную к ноге, и его сердце заходилось от этого. Хорошей новостью, правда, было то, что две бутылки джина, прежде чем он покинул Red Black, сравняли его передачу данных, и хотя у него была фляжка, наполненная спиртным, он не испытывал необходимости еще раз приложиться к ней.
Его сердце стало биться медленнее, как только он подошел к черному входу кухни Истерли, дверь скрипнула под его рукой, он почувствовал характерный сладкий/хлебный/пряный запах, который вернул его в детство. Мисс Аврора сидела у кухонного стола, ее ноги в туфлях покоились на нижней перекладине стула, фартук собрался на бедрах. Она выглядела старой и уставшей, и в этот момент он со всей страстью ненавидел ее болезнь.
Бросив взгляд в глубь кухни и пытаясь унять свои эмоции, он увидел одноразовые алюминиевые кастрюли, заполненные всевозможной едой под завязку, и накрытые сверху крышками, по-видимому, приготовленными накормить весь Сент-Винсент де Поль — всех бездомных и жаждущих.