— Хороший у вас автомобиль, адвокат.
Самюэль Ти. выключил двигатель и поставил на тормоз.
— Я люблю ее. Самая последовательная женщина, которую я встречал в своей жизни, за исключением моей дражайшей мамочки.
— Ну, вам лучше поднять верх, — она кивнула на сгущающиеся тучи над головой. — Грядет гроза.
— Мне казалось, что синоптики шутят.
Саттон отрицательно покачала головой.
— Мне так не кажется.
Мужчина вышел и нажал на какие-то кнопки, тканевый верх начал подниматься, он зажал его с каждой стороны лобового стекла. Затем поднял окна и подошел к ней, целуя в щеку.
— Кстати, — произнес он, — вы выглядите прекрасно, мадам президент,… или мне стоит сказать генеральный директор. Поздравляю с повышением.
— Спасибо. Я вхожу в должность. — Она взяла его под руку, как только он ей предложил. — А ты? Как твои дела?
— Процветают. Всегда в этом городе найдутся люди, попавшие в беду, что одновременно является хорошей и плохой новостью.
Приближаясь к открытым дверям особняка, она задавалась вопросом — может Эдвард уже внутри? Конечно же, он не пропустит отдать дань уважения своему отцу?
Нет, она не хочет его видеть.
— Преподобный Найс, — произнесла, как только вошла в фойе. — Как вы… Макс! Это ты?
Двое мужчин почти вплотную стояли друг против друга, и Макс с явным облегчением оторвался от напряженного разговора.
— Саттон, рад видеть тебя.
О, Боже, как он изменился. Эта борода. И у него татуировки, которые видны из-за манжет его потрепанной куртки?
Но он всегда был себе на уме, неуправляемым парнем.
Самюэль Ти. протянул руку, они обменялись рукопожатием и любезностями… и преподобный Найс снова посмотрел на Макса.
— Я думаю, что я ясно выразился, не так ли? — для пущего эффекта преподобный Найс сделал паузу. А потом улыбнулся Саттон. — Мы встретимся на следующей неделе.
— Конечно, с нетерпением буду ждать.
Преподобный удалился, а они стали обмениваться репликами Саттон, Самюэль Ти. и Максвелл, и во время разговора она старалась не столь явно рассматривать пустующие комнаты. «Где все? Посещения предполагались до семи вечера. Дом должен был заполнен до отказа».
Взглянув через арку в гостиную, она чуть не задохнулась.
— Это миссис Брэдфорд? Сидит на диванчике?
— Или то, что от нее осталось, — грубо произнес Макс.
Саттон извинилась и вошла в прекрасный интерьер комнаты, как только мать Эдварда увидела ее, женщина улыбнулась и протянула к ней руки.
— Саттон, дорогая.
«Она выглядит такой хрупкий, но все еще кажется царственной и элегантной», — подумала Саттон, наклонившись и поцеловав напудренную щеку.
— Иди сюда, посиди, поболтай со мной, — настояла мать Эдварда.
Саттон улыбнулась Лейну и опустилась на шелковые подушки.
— Вы хорошо выглядите, миссис Брэдфорд.
— Спасибо, дорогая. Скажи мне, ты замужем?
Странная волна жара вдруг опалила все ее тело, Саттон взглянула через арку. Эдвард заходил в гостиную из фойе, впившись в нее взглядом и облокотившись на дверь для поддержки.
Саттон прочистила горло и попыталась вспомнить, что ее спросили.
— Нет, мэм. Я не замужем.
— Ах, как такое может быть? Приятная молодая леди, как ты. Ты должна успеть завести детей, пока будет не слишком поздно.
«На самом деле, я немного занята управлением многомиллиардной корпорации в данный момент. Но спасибо за совет».
— А как вы, миссис Брэдфорд?
— О, я очень хорошо, спасибо. Эдвард хорошо обо мне заботится, не так ли?
И миссис Брэдфорд указала рукой с огромным бриллиантом на Лейна, мужчина кивнул и улыбнулся, как бы соглашаясь на какое-то время побыть Эдвардом. Скрывая свое удивление, Саттон снова посмотрела в арку.
Настоящий Эдвард был совершенно не похож на того Эдварда, по крайней мере, того обычного Эдварда, которого миссис Брэдфорд помнила, как своего старшего сына.
По какой-то причине это несоответствие, заставило Саттон сказать:
— Уверена, что он прекрасно о вас заботиться, — ее голос стал хриплым. — Эдвард всегда знает, как со всем справиться.
Дамы должны носить колготки.
Джин сидела на краю бассейна в саду, босыми ногами, проводя ленивые круги по теплой воде, и была рада, что никогда не носила колготок. Или комбинаций. Или перчаток.
Хотя последние две вещи были явно пережитком прошлого. Как, пожалуй, и леггенсы, и утягивающее белье, хотя ее мать, конечно же, не выходила на улицу, не надев чулок.