— Прощаю. Правда, мне отчего-то представляется иная картина. Рыболовные снасти. Пара-тройка надежных крючков, любимая наживка, которая всегда наготове. И — конец. Но оставим сравнения. Что же Майка?
— Да, Майка. Ее он действительно подтянул, когда возникла нужда. И она поспешила на зов. Думаю, с радостью.
— Но почему?! Антон ведь однажды выкинул ее на улицу, без всякой вины, не пожелав даже выслушать объяснений. Просто выбросил, как нашкодившую собачонку.
— А вы? Просто отошли в сторону. Не так ли? А она, между прочим, шла за вами и верила вам. Что предательство постороннего человека! Другое дело, когда отступает близкий, надежный вроде бы человек. Протянувший однажды руку. Такие обиды куда больнее. И месть слаще. Не находите?
— Не задумывалась.
— Напрасно.
— Возможно. Но постойте — ее ведь выбрала я сама. Случайно. Можете не сомневаться.
— Не сомневаюсь. Случайности тоже порой работают в рамках отлаженной схемы. А если бы не было случайности, поверьте — они отыскали бы не один способ ненароком подбросить вам идею воспользоваться именно ее услугами.
— Да, вероятно.
— Погодите, это все Достоевский. У меня вопрос по части — как вы это назвали, Алекс? — рыночной пружины.
— Валяйте, Этьен.
— Как он вступил бы в права наследства? Покойник?!
— Просто. Полагаю, мы скоро обнаружим завещание в пользу юной леди, составленное действительно незадолго до его «кончины» либо состряпанное задним числом. Но как бы там ни было, наследницей его, а значит, и покойной мадам Полонской — поскольку иных наследников у супругов не было — оказалась бы она. Пассия. Это ясно?
— Как божий день.
— Не ясно другое. Возможно, последнее.
— Да, мадам?
— «Salladin»
— «Salladin»?
— Как давно вы следите за ситуацией?
— Лет пять.
— С того момента, как подписан алмазный контракт?
— Можно сказать и так. История с «гибелью» господина Полонского, разумеется, заставила нас удвоить внимание. К тому же подоспели новости из Африки. И вся последующая мистификация… Понятно стало, что ваша жизнь висит на волоске.
— А Гена?
— Он давно сотрудничает с нами.
— Сотрудничает или работает на вас?
— Без комментариев.
— Понятно. И полицейские на развилке…
— Разумеется, мы готовили операцию.
— А этот тип? — осторожно киваю в сторону мрачного Федора.
— О! Этот тип чуть не спутал нам все карты. Он вылетел из отеля как ошпаренный, едва ли не сразу же вслед за вами. Схватил такси и обещал шоферу такие деньги, что имел все основания не только догнать вас, но и приехать в замок намного раньше. Пришлось охлаждать его пыл. Однако это оказалось не самой простой задачей. К тому же он пришелся нам по душе. Словом, решили обойтись меньшей кровью — договорились идти вместе. С него взяли слово…
— …которое я нарушил.
— Да. И это стоило жизни господину Полонскому. В очередной, окончательный — надеюсь — раз.
— Он обещал не снимать?
— К тому же со вспышкой. И вообще никак не обозначать своего присутствия.
— Я не выдержал. Это был такой план… Прости.
— Не понимаю, о чем вы толкуете, господа. И дамы. Господин Полонский оступился на лестнице в собственном замке, разве мы не пришли к единому знаменателю? И наши эксперты толкуют о том же.
— Разумеется.
— И вот еще, Алекс, твой рапорт… он безумно интересен, но боюсь…
— Я уже понял: не слишком укладывается в логику твоей версии.
— Вот именно.
— Тогда сделаем вот что…
Они погружаются в долгое-долгое сугубо профессиональное бормотание, из которого мне ничего ровным счетом не ясно.
И — совершенно неинтересно.
Здесь и сейчас решится другое.
Самое главное.
Как, собственно, и было обещано в начале.
Не обманула судьба, сбылись предчувствия.
— Ну, я так полагаю, пора.
Федор говорит совсем негромко, но, конечно же, я слышу.
И горячий горький ком поднимается в горле.
И тоска. Я уже знаю, какой она будет: бесконечной и беспросветной.
Все решилось вполне справедливо.
Потому — ничего другого я просто не заслужила.
Все правильно.
— Уезжаешь?
— Уезжаю, конечно. Так ведь и ты не остаешься.
— Это кто же решил?
— Я. И ты. Кто-то вроде собирался запечатлеть долю ангелов. Кто-то утверждал, что знает, как это сделать.
— Я! Я знаю! Понимаешь, я поняла… Наши души, и вообще души людей, они ведь тоже с возрастом отдают свою долю… Вот и выходит, что снимать надо людей… Понимаешь?!