Вожди племен — sorry, лидеры противоборствующих группировок — вроде бы как-то договорились. В столице — маленьком грязном городишке, занесенном песком и загаженном до неприличия войсками сепаратистов — начал заседать республиканский парламент. Избранный, разумеется, из тех же сепаратистов, продолжавших по привычке гадить прямо на тротуарах. Потому городок и в мирные дни сохранял удручающий вид солдатского сортира.
Образовался кабинет, названный — как водится в таких случаях — правительством народного доверия. Во главе встал почти цивилизованный полковник.
Когда-то, в эпоху борьбы за победу мирового социализма, империя Советов — не без дальнего прицела — тянула мозолистую руку пролетарской помощи братским африканским народам, лучшие представители которых отправлялись на учебу в Москву. Большая часть — в Институт дружбы пародов имени Патриса Лумумбы, в просторечии — «лумумбарий».
Все — в прошлом. Благостная пора почти победившего интернационализма давно уж канула в Лету, но прицел, наведенный твердой пролетарской рукой, не сбился. Избранный премьер-министром, выпускник «лумумбария» обратил свой взор не куда-нибудь — в Москву.
Рассчитывать на масштабную государственную помощь, разумеется, не приходилось. Не те уже были времена.
Однако ж в новом постимперском обществе вполне могли найтись рисковые инвесторы.
И нашлись.
Длинная цепочка бывших однокурсников, родичей, друзей и подруг привела полковника — а вернее, его доверенное лицо, тоже, разумеется, лумумбового птенца — к нам.
Антон загорелся сразу, а я поначалу восприняла в штыки.
Долгие годы тамошний алмазный промысел был нелегальным. Отлаженная сеть незаконной добычи и контрабанды камней была, по сути, единственной в стране бесперебойно работающей системой. Прочие, включая структуры государственной власти, либо — в зачаточном состоянии, либо — в руинах.
Задача сломать такое мощное образование казалась мне невыполнимой. Даже при помощи национальной гвардии, содействие которой клятвенно обещало доверенное лицо.
Взамен, разумеется, требовались инвестиции, инвестиции и еще раз инвестиции.
Впрочем, за получение государственной лицензии на разработку всех алмазных месторождений сроком на десять лет требовалась вполне определенная сумма. Единовременно. Вдобавок ничтожно малая по сравнению с действительной ценой вопроса. И в то же время — огромная. Чуть больше половины того, что было у нас с Антоном.
Инвестиция номер раз.
Инвестиции номер два, три, четыре, пять… потом. В неопределенном будущем.
Притом, что профит составлял несколько сотен процентов. Фантастическая — по всем параметрам — прибыль, вполне сопоставимая с той, что имеют наркокартели.
Но совершенно легальная.
Антон подсчитал: если лицензия пробудет в наших руках всего год — вложения окупятся вдвое, далее — в геометрической прогрессии.
Впрочем, считал не только Антон.
Мои колебания были приняты к сведению, но отвергать предложение премьер-полковника Тоша не спешил.
Нашелся паллиатив.
Собрали экспертов, специалистов в алмазном бизнесе, знатоков африканской специфики и прочих, включая тех, кто обеспечивал безопасность промыслов в похожих условиях, к ним присоединились наши юристы, top-менеджеры. Сложилась команда, которая заработала быстро и — на удивление — слаженно.
Вердикт был вынесен спустя пару недель. Проект признали перспективным, разумеется, с целым рядом оговорок.
Однако ж в целом очень могущим быть.
И только я продолжала сомневаться.
— Не слышу разумных возражений! — Раздражение Антона просачивалось наружу. Я вообще изрядно раздражала его последнее время. Впрочем, он пользовался взаимностью.
— Ты ведь и сам понимаешь — классическая авантюра образца девяносто третьего — четвертого…
— Верно. Но разве мы не поднялись именно тогда? Вспомни!
Еще бы я не помнила!
В ту пору именно — было дело — мы получили лицензию на организацию мобильной связи на территории одного из суверенных государств, бывшего некогда братской республикой СССР, — всего за сто тысяч долларов.
Откровенно говоря, на взятку был ассигнован миллион.
В действительности лицензия «тянула» на все десять.
Притом — мы были абсолютно честны.
В столицу республики я прилетела за месяц до официального тендера. И сразу же вступила в конфиденциальные переговоры с доверенным лицом тамошнего президента — вице-спикером местного парламента. Надо сказать, он был большой оригинал — встречи назначал в тенистом парке, окружавшем отель, неизменно в половине восьмого утра. Два дня подряд, едва проснувшись и наскоро проглотив чашку кофе, я отправлялась на свидание.