Разрубить волосок, оказывается, не так-то просто.
Антон, впрочем, разрубит без колебаний, как только представится случай.
Я ведь не сомневаюсь? Ничуть.
Почему же медлю? Случай представился мне. Так распорядилась судьба, и — в конце-то концов! — разве это не справедливо?
В высшей степени справедливо!
Решаюсь. Поджигаю фитиль — секунды проходят, длинные, как часы, — бежит незаметное, крохотное пламя…
Звоню в Москву:
— Они взяли тайм-аут.
— Нормально.
— Я так не думаю.
— А что?
— Похоже, играют на себя.
— В смысле?
— Им самим это интересно…
— Откуда информация?
— Наш друг недвусмысленно намекнул…
Это я хорошо придумала.
Спонтанно — но очень хорошо.
Если Антон вздумает проверить, все подтвердится. А детали в коротком телефонном разговоре не всплывут. К тому же я могла неверно истолковать слова банкира. Глупая баба услышала, к примеру, предостережение вместо предложения.
Антон ругается долго и витиевато. Он умеет.
— Послушай, время уходит.
— Предложения?
— Я больше ни на чем не настаиваю. И вообще закрываю эту тему.
— Так. А дальше?
— Перевожу сумму на любой счет.
— Он же поймет.
— И что? Откажет перевести?
— Нет. Но…
— В том-то и дело, что но… Завтра распоряжусь и завтра же вылечу туда. Понимаешь? И людям нашего воинственного друга скажу, чтобы летели туда же.
— Да… Уйдет дня четыре. Пока деньги упадут на их счета… Пожалуй, даже неделя… Да, можем успеть…
Yes!!!
Он клюнул.
Ударился в подробности, завяз в деталях, упуская суть.
Большего — не требовалось.
Дальнейшее происходит — на удивление — быстро и гладко.
Следующим утром, не дожидаясь, пока истечет оговоренное время, звоню в банк. Мы встречаемся в том же аквариуме. Наш финансовый поводырь — как и следовало ожидать — хранит спокойствие. Только легкая досада сквозит во взгляде. И пожалуй — разочарование.
Не более.
Вечером я покидаю Цюрих, отправляясь к теплым берегам Гибралтара. В один из тамошних банков хитрыми финансовыми тропами — одновременно со мной — следуют мои деньги. Туда же в спешном порядке вылетают представители нетерпеливого полковника.
Через пять дней все, кажется, завершено. Сделка совершилась.
Я возвращаюсь в Москву, поручив надежным людям заняться поисками достойного покупателя.
Прошел месяц — и настала пора настоящего финала.
Он был простым. Ужасным. И наверное, закономерным.
Эксперты не ошиблись и не обманули, однако ж их оптимистические прогнозы были напрямую увязаны с личностью премьер-полковника. Его гарантированным пребыванием у власти в течение пяти ближайших лет. Как минимум.
Пехотную мину-ловушку, завалявшуюся в дорожной пыли с военных времен, никто, конечно же, в расчет не брал.
У судьбы, однако, свои резоны.
И никакого пафоса.
Малая нужда настигла полковника в дороге — громоздкий армейский джип притормозил у обочины.
Идиотская привычка сепаратиста гадить где попало. Только и всего.
Справедливости ради надо сказать, Антон боролся довольно долго.
Стадо высокооплачиваемых адвокатов еще с полгода топталось вокруг далекой африканской страны.
Там снова была война. Будто только и делали, что ждали того момента, когда первый общенациональный лидер так неудачно пописает у дороги. Или — не успеет, бедняга, предстанет перед Господом с полным мочевым пузырем. И расстегнутой ширинкой.
Но как бы там ни было, теперь до его обязательств никому не было дела. Деньги, бумаги, доверенные лица ухнули в топку вооруженного противостояния. И разумеется, сгорели дотла.
Такое создавалось впечатление.
— Канули наши деньги — очередная бригада юристов вернулась ни с чем. Самое время было остановиться.
— Твои… — Антон смотрел в сторону. Говорил небрежно, будто не придавая особого значения.
— Мои?
— Ну, разумеется. А разве нет?
Никогда не забуду этот миг.
Тоша резко вскинул голову. Полоснул острым, насмешливым взглядом.
В груди у меня похолодело: понял.
Он, однако ж, молчал. Смотрел. Смешинка в глазах наливалась злостью.
— Не слышу! — Интонация была прежней — из далекого прошлого. Требовательной — до грубости. Угрожающей. По сути — хамской.
— Видимо, да.
— Так-то! — Он успокоился быстро. Двух слов оказалось достаточно. Надо полагать — тоже расслышал интонацию. Прежнюю.