— Что-то похожее на лазерное шоу Жана Мишеля Жара?
— Вот именно! Волшебные картины в ночном небе, положенные на музыку Ренессанса.
— Даже не пытайся, Габи, это невозможно описать словами. То они представляют в небе летящих птиц, то пламя пожара, то королевские символы — лилии и саламандру. Женский голос поет про мечту. Здравствуйте, дорогуша… Добро пожаловать в наш сельский приют…
…Признаться, я уже успела подумать: это не та женщина.
Не та, о которой писал Антон, определенно. И даже отдаленно не похожа на ту.
Теперь я с трудом удерживаюсь от восклицания из серии «А, вот и вы!», «Так вот вы какая!», «Вы так похожи!». И тому подобное… в том же духе.
Ибо вторая женщина, неожиданно вступившая в разговор, вне всякого сомнения, именно та.
«Гривастая старушенция», по словам Антона, дама без определенного возраста, но ярко выраженной социальной принадлежности, а вернее — с демонстративным желанием социально принадлежать. Когда-то. Давно. Тридцать с лишним лет назад.
Вудсток, Хейт, Сен-Луи… Ну конечно, она оттуда, даже если нога не ступала в тех райских кущах.
Дитя благополучных и благонадежных буржуа, возомнившее себя ребенком цветов. И свободы.
Мальчики и девочки, пришедшие на свои земляничные поляны из респектабельных коттеджей, для того чтобы слегка взбудоражить мир и… вернуться обратно спустя десятилетия — к благополучному бытию своих предков. За исключением тех, разумеется, кто зашел слишком далеко в виртуальные дебри придуманных лесов, заплутал и остался. Уже навеки.
Большинство, к счастью, вернулось.
Вроде этой гривастой.
Зажило себе мирно под крышей слегка обветшалых отчих домов, обзавелось потомством, напрочь лишенным устремлений романтической свободы и свободной романтики.
Твидовый костюм как символ британского образования.
Им бы поменяться местами.
Дама в коричневых тонах больше годилась на роль мамаши.
Другая — с оплывшим телом и пухлым лицом, подвижная, невзирая на массу, с буйной шевелюрой мелких «химических» кудряшек, схваченных черным бархатным ободком, увенчанным крупной бабочкой блестящего шифона, — как ни странно, «тянула» на дочь.
По крайней мере казалась существом ведомым, взбалмошным, готовым в любую минуть брякнуть какую-нибудь несуразицу.
Она и теперь умудряется начать беседу именно с того скользкого — отчего бы, кстати? — момента, что несколькими секундами раньше не без труда миновала дочь.
— Вам жутко повезло. Габи уже сказала? Будете наслаждаться здешними прелестями в полном одиночестве. Как полноправная хозяйка замка. Каково, а?
— Замечательно.
— Я, конечно, сказала, мама. Но, к сожалению, это продлится недолго. Уже завтра… Разве ты забыла?..
— Неужели завтра? Мне казалось, впереди еще уйма времени… О Господи!
Последнее — вовсе не потому, что оконфузилась и надо скрыть неловкость.
Неловкости — насколько я понимаю — никакой, и скользкого момента мамаша не прочувствовала вовсе.
А был ли мальчик?
Возможно, все мерещится только мне и легкая досада «твидовой» — проста и понятна. Какой управляющий доволен, когда пустует отель?
Мамаша же сокрушается теперь по поводу внушительной лужи, в самом центре которой оказалась. В руках ее — толстый садовый шланг. Похоже, ради знакомства со мной мадам оторвалась от утренней поливки. Вода при этом, конечно же, продолжала сочиться тонкой струйкой.
И вот — лужа. Мокрые ботинки. И даже подол необъятной многослойной юбки из пестрого сатина с кружевами.
Дочь сокрушенно качает головой. И некоторое осуждение скользит во взоре. И слабое извинение, адресованное мне: родители, возраст, вы понимаете…
— Тебе надо переодеться.
— Глупости. Все высохнет за пару минут. Мне надо показать гостье ее покои и накормить. Держу пари, бедняга выехала в такую рань, что не успела проглотить и чашки кофе.
— Это правда, мадам. Но я, разумеется, с удовольствием подожду…
— Сказала: глупости! Никаких ожиданий. Следуйте за мной, дорогуша. Габи пока оформит все, как полагается.
Габи не спорит. Завладев моим паспортом, кредиткой, страховкой и еще парой бумаг, приготовленных Майкой, она удаляется уверенным, тяжелым шагом.
Глядя ей вслед, я думаю: это ошибка.
Ее ошибка, разумеется.
Ибо если мадам Габриель ничего злонамеренного даже не скрывает, просто не считает нужным раскрывать все тайны своего заведения каждому постояльцу, то оставлять разговорчивую мамашу наедине с гостьей — по крайней мере в первые минуты знакомства — явно не стоит.