— Я проклинаю этого ребенка.
— Что? Что ты сказала?
— Ты меня слышала. — Джин снова улыбнулась. — И когда ты потеряешь этого ребенка, я хочу, чтобы ты вспомнила меня.
— Что!
— Пока.
И Джин выпорхнула из склепа, поджидая Самюэля Ти. Шанталь начала визжать и кричать, Джин закатала глаза, Самюэль Ти. попытался удержать женщину, готовую ринуться за Джин, чтобы выцарапать ей глаза.
Прекрасно. Она внесла свою милую лепту. Шанталь орала, пытаясь добраться до Джин, но Самюэль Ти. не позволял ей этого сделать.
Между тем Джин подставила лицо солнцу, ощущая тепло на щеках и груди.
Спустя какое-то время появился Самюэль Ти. и снова взял за локоть Джин.
— Пошли, шаманка. Мы уходим отсюда.
Обычно Джин была бы склонна продолжить спор только, чтобы поддержать развивающуюся ссору, но в данный момент она молчала, оставаясь спокойной и довольной собой, пока он вел ее по траве к Jaguar. Открыв ей дверцу, он подождал, пока она сядет и подняв на него глаза, чтобы инстинктивно поблагодарить, была поражена его взглядом.
Он был невероятно красив, это правда. Но в ее влечении к нему это было не главное. Ее страсть к нему появилась в результате его высокомерия, вкупе с его независимостью, полным пренебрежением к ее чувству превосходства. Она всегда хотела его победить. Подчинить себе, чтобы он выполнял то, что ей хотелось. Заставь его стать ее чистокровной собачкой, готовой выполнить любую ее команду.
Но Самюэль Ти. был не таким. Он никогда не был бы таким и никогда не будет.
Вот почему она любила его.
— Тебе не следовало этого говорить, — пробормотал он, закрыв за ней дверь.
Глаза Джины следили за каждым его движением, пока он обходил длинный капот машины и садился за руль. Он надел свои Рей-Беи, посмотрел на нее через темные стеклы авиаторов и ее сердце ухнуло.
— Что мне не следовало говорить? — Ее голос был таким тихим, он едва услышал ее слова, поэтому какое-то время просто смотрел на нее.
«Я хочу тебя, — подумала она. — Я просто хочу снова почувствовать тебя в себе».
Казалось, прошла уже вечность с тех пор, как они были вместе. На самом деле? Прошло всего лишь неделя или две, может быть, меньше. Точно она не могла вспомнить.
«Глумление Ричарда запятнало меня, — подумала она про себя. — Черт бы с ним, но меня это выбивает».
Как будто он прочитал ее мысли, Самюэль Ти. потянулся и взял ее за руку, крепко сжав в своей теплой и сильной ладони. Его палец начал совершать круги по внутренней стороне ее запястья, и она ощутила, словно он касался всего ее тела.
— Самюэль… — прошептала она.
Медленно он перевернул ее ладонь, а затем поднял, как будто собирался провести губами по ее пальцам.
Вместо этого он поднял ее руку так, чтобы она увидела свое обручальное кольцо и второе — на помолвку.
— Я собирался сказать, конечно, я вывезу тебя через задние ворота. И последнее, что нам нужно в данной ситуации, чтобы наше совместное фото появилось в прессе.
Самюэль Ти. отпустил ее руку и запустил двигатель. И когда он двинулся с места, то казался настолько спокойным, управляя машиной, словно в автомобиле стояла современная автоматическая коробка передач, а не классическая ручного управления.
«Черт возьми, — подумала она. — Как он может быть таким спокойным!»
Дорожки, по которым они проезжали, были извилистыми, ведущие через пруды и плачущие ивы, подстриженные плюсовые деревья и клумбы с плющом, все здесь говорило об умиротворении и спокойствии, которое хотелось бы найти в последнем месте покоя.
Джин не видела вокруг ничего, внутри вся кипела. Самюэль Ти. этого не знал. Она не хотела, чтобы он увидел ее истинные чувства, достаточно того, что он уже видел и знал.
— Ты не впечатлил меня, — жестко произнесла она.
— Как и всегда.
— Теперь ты решил быть очаровательным. После того, как отверг меня.
— Я тебя не отвергал.
— Нет? Хм… Если ты фактически почти уже не поцеловал меня, и я уже забыла бы об этом, я бы сказала, что ты теряешь свою манеру общения.
— Напомни мне, почему я предположительно должен быть впечатлен тобой?
Она улыбнулась тому, что он сменил тему, посчитав это своей небольшой победой, но обратила внимание на изменение характера самой их перепалки и отметила потерю чего-то, что когда-то ей очень нравилось. Ведь такова была разменная монета их отношений, повторяющаяся снова и снова, от сексуальной ноты до раздраженной эротической ярости. Совсем недавно, неделей ранее все переросло бы в обзывание и перечислению всех прошлых мелочных обид и неразборчивых связей…, пока они не упали бы в постель и не насытились бы друг другом.