— Прости, — сохраняя спокойствие произнес Лейн. — Что ты сказал?
— Эдвард не убил своего отца.
— Ты не должен… Макс, ты не должен бросаться нечто подобным.
— Это правда. — Он повернул голову и посмотрел на красивое, как грех, лицо брата. — Ты, я и Джин — дети Уильяма Болдвейна. Эдвард не его ребенок.
— Откуда ты… я не понимаю. — Выражение лица Лейна имело смесь шока и «о-черт-нет». — Нет. Мама была замужем только за отцом.
— Нет, нет.
— Макс, мне нужно, чтобы ты серьезно…
— Хорошо. Прежде, чем я покинул Чарлмонт, я за день до этго поздно ночью вернулся домой. Джин где-то была. Ты был в Вирджинии. Эдвард был в командировке по делам. Амелия ночевала у подруги. — Эта сцена всплыла у него перед глазами, словно все было вчера. — Я пробрался с заднего входа, потому что был под кайфом и хотел есть, и я, мать твою, очень тихо передвигался по кухне. Ты же понимаешь, если бы я разбудил мисс Аврору? Она бы убила меня.
Он сжал кулаки и протер слезящиеся глаза.
— Да, когда я поел, я направился к главной лестнице, моя же комната с той стороны наверху.
Лейн кивнул.
— И лестница для персонала проходит прямо над спальней мисс Авроры.
— Она бы явно засекла меня. — Макс сделал глубокий вдох. — Я услышал их голоса, когда поднялся на второй этаж. Родители стояли в коридоре возле комнаты матери, она кричала на отца, обвиняя, что он связался с другой женщиной. А потом отец…
— Что?
Макс смачно выругался.
— Он сказал, что она не имеет права выставлять ему претензии. Что они оба знали, что Эдвард не его ребенок… что он знал это все время, и если она не заткнется о его неверности, он расскажет все Эдварду.
— О, Боже мой! — Лейн прикрыл глаза. — О… Вот дерьмо.
— Она тут же успокоилась, а потом заплакала. Он же просто развернулся и исчез у себя в комнате. Я так и не понял, заметил он меня или нет, и я боялся, что он меня заметил. Поэтому я выбежал из дома и спал в домике у бассейна. Я все ждал, что он придет за мной… Ты же знаешь, на что он способен? Но на следующее утро он пошел на работу, как будто ничего не произошло. Я долго сидел в домике у бассейна, представлял его за письменным столом, как он руководил людьми в бизнес-центре. Я не мог остаться. Я не знал, что мне делать. И побег из дома был единственным способом, поэтому я собрал сумку с вещами и взял один из «Мерседесов». Я поехал в Индиану, даже не предполагая, куда направляюсь, в конце концов, я продал машину за двадцать штук в Сент-Луисе и жил на эти деньги. Я хотел уехать как можно дальше от этой семьи.
— Эдвард знает? — спросил Лейн, как будто говорил сам с собой.
— Вот почему я вернулся. Я решил рассказать ему. Я испытываю чувство вины перед ним. За все то дерьмо, которое он терпел из-за нас, когда мы были детьми. Он защищал нас от человека, который не имел к нему никакого отношения. Я больше не мог с этим жить, поэтому позвонил ему, и мы встретились в тот день. Но когда я сидел напротив него, я не смог. Он выглядел настолько плохо… измученный. Хромающий, в шрамах, все было гораздо хуже, чем я видел в газетах.
— Так ты знал о похищении?
— Кто не знал? Это было во всех новостях.
— Эдвард думает, что это дело рук отца. — Лейн потер лицо. — Если правда то, что ты услышал…. Может поэтому отец хотел его смерти.
— И поэтому отец всегда был так жесток с ним на протяжении всех лет. Это был не его сын, но он вынужден был притворяться, что ребенок… Эдвард жил с ним, дышал, мать твою, одним воздухом каждый день год от года.
— Эдвард не знает?
Макс пожал плечами.
— Если он и знает, то не от меня. И ты прав, я трус. Я просто… Я не мог ему сказать. Когда мы с ним поговорили абсолютно ни о чем, разошлись разными путями, я продолжил передвигаться по городу. А потом отец умер… Поэтому я вернулся в Истерли. По каким причинам, до сих пор не могу тебе сказать, мне они самому не совсем понятны.
Лэйн открыто посмотрел на брата.
— Ты должен быть честен со мной. Ты причастен к убийству?
Макс прямо посмотрел в глаза брату.
— Нет. Я увидел сообщение в местных новостях, когда нашли тело. Я клянусь тебе всем, чем хочешь, я к нему не подходил.
— Может, все же Эдвард убил его?
— Не знаю.
Лейн повернулся к лобовому стеклу и немного расслабился на сиденье.
— Прости, что обвинял тебя.
— Не за что. Мне все равно, я понимаю, почему ты думаешь, что это мог быть я.
Через пару минут тишины Лейн воскликнул:
— Так кто же отец Эдварда?