— Благодаря тебе его уволили из университета!
— Его уволили, потому что он спал с тремя своими ученицами!
— Но ты наврала о нем и тебе все равно! Тебя никогда ничего не волновало, кроме себя, мать твою! Ты используешь людей, даже не задумываясь, как твои действия могут повлиять на их жизнь…
— Точно! А что насчет тебя? Ты совсем не лучше, даже еще ужасней. Мне пришлось утешать Синтию после того, как вы вернулись, и ты отказывался отвечать на ее звонки. Ты делаешь тоже самое, ты спишь с женщинами, хотя тебе, черт побери, совершенно плевать на них, а потом бросаешь, оставляя в подвешенном состоянии, потому что не дай Бог, если кто-то тебе понравится. И идешь к следующей. Не притворяйся, что это не так, именно так ты идешь по жизни.
Должно быть, она ударила его прямо в точку, потому что Самюэль Ти. не сразу нашелся, что ответить.
Хотя он не долго молчал.
— Ты самая эгоцентричная женщина, которую я когда-либо встречал. Ты избалована, у тебя есть титул и ты имела средства, поэтому должна была сделать аборт, чтобы исправить эту ошибку, этого бедного ребенка, когда был шанс…
Ее ладонь взлетела в воздух, она еще даже не успела осознать, что собирается ударить его, удар был настолько громким, что у нее зазвенело в ушах.
И она ткнула пальцем прямо ему в лицо.
— Амелия — это не ошибка. Она умная молодая девушка, которая имела очень дерьмовую мать и не имела отца. Ты можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но не смей говорить, что она ошибка.
— Не имела отца, да?! И кто, бл*дь, в этом виноват? Ты хочешь вызвать у меня жалость, что она не знала своего отца, но ты сама все это сделала, Джин. Это твоя вина!
— И какая бы польза была от тебя? Ты говоришь так, словно был парнем, на которого можно положиться, и ты бы согласился вставать посреди ночи, когда она просыпалась? Ты говоришь так, словно бы перестал учиться, переехал бы в Истерли, чтобы менять памперсы? Словно бы ты справился со всеми трудностями и предоставил бы ей то, что необходимо? За время учебы в университете ты преуспел в двух вещах — выпивки и траханье. То, что ты поступил в юридическую университет произошло лишь потому, что твой отец умолял принять тебя…
— Подожди, стой, постой, ты говоришь так, словно тебя выбрали матерью года? Насколько мне известно, у тебя была нескончаемая вереница нянь первые полгода, а потом еще новые няни и новые. Что именно ты для нее сделала? Ты сама меняла памперсы? Ну, давай, ответь мне. Когда у тебя закончились памперсы, ты в переноске поместила ее на заднее сиденье роллс-ройса отца и поехала в пригород в «Таргет»? Да, Джин? И когда ты добралась туда, ты положила ее в тележку, которую стала сама толкать, одетая в платье от Шанель и в туфлях от Prada? Нет?! Я думаю, что них*я ты не делала.
В глубине у Джин появилась мысль, что они могут всю ночь препираться и ходить вокруг да около, доказывая друг друга, что нет-ты-дерьмовей-чем-я, нет-ты, нет-ТЫ. Но в конце концов, речь шла сейчас об Амелии.
— Хорошо, ты выиграл, — услышала она сама себя. — Я была ужасной безразличной матерью, которая в большей степени заботилась о себе, чем о своем ребенке. Я игнорировала Амелию и обрадовалась, когда она отправилась в подготовительную школу, потому что единственно, что мы делали, когда находились вместе, это ругались. Я была… невероятной эгоисткой. Я никак не смогу компенсировать ей те годы, и мне придется жить с этой реальностью всю оставшуюся жизнь. Амелия враждебно относится ко мне, потому что ничего хорошего от меня не видела.
Своей прямотой и честностью она ошарашила Самюэль Ти., поэтому продолжила:
— После смерти отца я решила, что хватит. Она вернется домой, потому что хочет вернуться, и я помогу ей в этом. Я понятия не имею, что такое быть хорошей матерью, но, черт возьми, я собираюсь дать воспользоваться этим шансом… и к этому шансу относится сказать тебе правду, вам двоим. Я хотела бы, чтобы она знала, что ты ее отец и проводила бы с тобой время, и я надеюсь, что ты согласишься на это, потому что это лучшее, что ты можешь сделать для нее.
Обхватив себя руками, она взглянула на грозовые облака, собирающиеся на горизонте.
Между ними опять воцарилось молчание, и она поняла, что была права — Самюэль Ти. никогда не простит ее. Она просто видела это по его взгляду, пока он пялился на нее, словно видел впервые и не предпринимал никаких попыток приблизиться. Она понимала, что заслужила его такое отношение и теперь ей придется как-то жить с этим из-за своего вранья.
Но чего она боялась больше всего? Того, как отреагирует Амелия. Они говорили всю дорогу до Новой Англии ни о чем и обо всем, и Джин по-настоящему оценила и узнала свою дочь. А если вдруг Амелия перестанет с ней общаться? Тогда Джин потеряет ее, только узнав.