Но и это она тоже заслужила.
— Она сдает экзамены на севере, — сказала Джин. — А потом возвращается домой. Упакует и отправит вещи, а сама прилетит самолетом.
Пока она говорила простыми, короткими предложениями, продолжая про себя молится, чтобы Самюэль Ти. согласился встретиться со своей дочерью. Познакомился бы с ней. Возможно… через какое-то время… он смог бы ее полюбить.
После стольких лет требовать подобного от мужчины? Но это было единственным, о чем она могла его попросить. И его ответ был равносилен для Джин жизни или смерти.
Самюэль Ти. был готов продолжить спор. Он был, бл*дь, как и раньше готов продолжить кидаться друг в друга дерьмом, продолжая вспоминать свои обиды, их запутанные отношения, закручивая спираль полной силы конфликта.
Ругаться и вспоминать старые обиды было намного проще, чем иметь дело с реальностью — с ребенком.
У него был ребенок, дочь. И не только дочь, у него была дочь от Джин.
Джин родила ребенка.
Джин… и он… родили ребенка. Вместе.
И она скрывала все шестнадцать лет, что у него есть его собственная плоть и кровь.
Самюэль Ти. от очередного порыва ярости, открыл уж было рот, чтобы указать ей на еще одно ее прегрешение, но ее в упор смотревший взгляд на него, заставил остановиться. Она стояла перед ним совершенно автономно, обхватив себя руками, неподвижно, и выражение у нее на лице было отстраненным и спокойным. Словно в какой-то момент она выдернула вилку из розетки, дававшее ей силу бороться с ним, и он тоже стал успокаиваться, наблюдая за ней.
Он стал вспоминать, что знал об Амелии.
Не много. Джин не часто о ней говорила, а он, конечно, никогда не ощущал потребности интересоваться, как поживает ее дочь от другого мужчины. Амелия была достаточно умна, поэтому попала в «Хотчкисс». Это было раз.
Неожиданно перед ним всплыл образ девушки в склепе на кладбище. Она смотрела вверх на ряд табличек, читала имена своих предков, наклонив голову на бок, длинные густые темные волосы с шоколадным отливом струились вниз по лопаткам.
Самюэль Ти. отправился прямиком к бутылке с бурбоном, почувствовав смутное зарождающееся чувство паники, которое только увеличивалось, по пути он прикончил то, что было налито у него в стакане. Он налил себе двойную порцию, потому что его прекрасное воспитание не позволяло ему запрокинуть бутылку и пить из горлышка.
Если бы у него была хоть какая-нибудь медицинская подготовка, он бы поставил себе капельницу из Family Reserve.
С бурбоном, обжигающим кишечник, он снова открыл рот. Но его остановило от очередного потока оскорблений то, что Джин сама позвонила ему. Престон/Пибоди/Прентисс названивала ему и писала, используя предлоги, наверное, она считала их оригинальными, приглашая встретиться с ее друзьями, спрашивая, когда у него день рождения, интересуясь не потерял ли он ее номер телефона.
Ну, в основном были только смс-ки, потому что он не удосуживался прослушивать голосовые сообщения.
Хотя тогда он мог бы наконец узнать ее имя.
Вдалеке послышались раскаты грома, и он точно понял, что ошибся. Сегодня вечером крыльцо не будет озаряться садящимся солнцем. Грозовые облака шли из Индианы, фиолетовые и темно-серые, обещая пару часов разверзшийся стихии.
— Я хочу, чтобы ты ушла, — услышал он сам себя.
— Хорошо.
— Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделала.
— Я знаю. И я тебя не виню.
Он вспоминал последние шестнадцать лет своей жизни. Да, он получил хорошее юридическое образование и начал практиковать здесь в Чарлмонте, и стал успешным адвокатом. Он переспал со сколькими женщинами? Без понятия. Больше сотни? Больше… Боже, ему не хотелось об этом думать. И сколько ночей он провел, буксуя на заплетающихся ногах, смеясь, пьяный и глупый с другими взрослыми парнями-братьями такими же, как он сам?
Куда именно он поместил бы ребенка в этом своем дерьме?
«Не в этом дело», — напомнил он себе.
Ему не предоставили выбора.
Он видел, как Джин смотрит на него и знал, что она хочет услышать готов ли он встретиться с Амелией или нет, и первая его реакция была уйти в дом, хлопнув дверью, не предоставив ей ответа, только чтобы помучить ее.
— Я хочу провести тест на отцовство, — сказал он, как только упали первые капли дождя.
— Ты не веришь мне на слово? Я лучше избавлю ее от этих дрязг. Она может подумать, что ты будешь обязан с ней общаться после этого.