Иногда она вспоминала разговор с Ниной, женой Петра. Она вспоминала слова, отдельные фразы, но общий смысл ускользал от нее. Теперь все это было так далеко, что казалось уже неважным. Все, что было вчера, виделось ей через туманную дымку, как виднеется стадо на выпасе ранним утром, когда от озер и реки стелется над лугами белый туман. Да и было ли все то, о чем они говорили с Ниной? Просто Доля стала очень уставать от физической работы.
Как-то вечером прибежала Валька. Снежинки таяли у нее на лице, и она смахивала их нетерпеливым движением, не переставая говорить. Из кармана нового пальто она достала бутылку портвейна, кильку пряного посола в бумажном кулечке и захохотала:
— Я к тебе в гости… Картохи давай наварим, да с килечкой… Ой, люблю…
Они наварили «картохи» в мундирах. Валька открыла бутылку портвейна, налила в стаканчики и быстро выпила. Потом выхватила из чугуна горячую картофелину и стала перекидывать ее с ладони на ладонь, вскрикивая и дуя. Неожиданно отложив картофелину и глядя Доле в лицо, Валька сказала:
— А Разлюли малина-то наш ушел с автобуса. Шофера болтают — теперь начальство возит. Да и ну его к чертям, женатика… Вот сейчас я с двумя парнями познакомилась! Между прочим холостые. Через отдел кадров лично проверила… Хочешь, подружимся?..
— Не хочу.
— Ну, и наплевать на них, на кобелей, — не стала уговаривать подругу Валька. — Давай лучше сладенького выпьем…
Доля подняла к губам стаканчик с розовой жидкостью, почувствовала сладковатый прогорклый запах и неожиданно закружилось все перед глазами, комок подкатил к горлу. Стаканчик выпал у нее из пальцев. Вино выплеснулось и темным пятном расплылось по скатерти.
— Что с тобой?! — испугалась Валька. Она помогла Доле добраться до постели. Рука ее словно нечаянно скользнула по Долиному животу. Валька присвистнула и всплеснула руками.
— А ты, голуба, что-то поправляться стала! Подзалетела?..
— Ребеночек у меня будет, — слабым голосом ответила Доля и улыбнулась.
— Еще чего напридумала! — в ужасе замахала на нее руками Валька. — Только ребеночка тебе сейчас и не хватает. Дом — полная чаша, все есть, кроме ребеночка… А ты к доктору ходила?
— Нет, — мотнула головой Доля. — Я стесняюсь…
— И не ходи. Мы все чин-чинарем и без больницы устроим, — Валька подмигнула. — Есть у меня бабка знакомая. Она все устроит.
— Как устроит? — не поняла Доля.
— Как полагается. Чего дурочкой прикидываешься?
— Нет, — тихо ответила Доля. — Не требуется мне никаких бабок.
— Уж не родить ли собралась? — ахнула Валька. — Или траву какую будешь пить? Так уж лучше к бабке.
— Сказала уже, не надо никаких бабок, — голос Доли окреп.
— Рехнулась совсем бабонька наша. В твоем-то одиноком положении рожать!? Кому они нужны сироты-то голоштанные? — Валька всхлипнула. Нос у нее покраснел и на его кончике повисла слезинка.
— Так не говори или лучше уходи, — сказала Доля и встала с постели.
— Ну и уйду! — обиделась Валька. — Ей как лучше советуют, а она человека из дому гонит. Пожалеешь еще…
Валька быстро налила себе еще стаканчик портвейна, выпила, закрыла бутылку пробкой, но с собой не взяла. Она одевалась медленно, ждала, что Доля заговорит, остановит ее. Но Доля молчала, и Валька, пофыркав рассерженно у порога, хлопнула дверью.
А через несколько дней приехал Петр. Доля как раз развела стирку. От деревянного корыта шел пар. В избе пахло хозяйственным мылом и сыростью. Стекла в окнах запотели, и Доля не заметила подъехавшую машину.
Когда он без стука толкнул дверь и вошел, Доля выжимала полотенце. Петр хотел поцеловать ее, но Доля резко отшатнулась и выставила перед собой мокрые руки. Некоторое время они так и стояли. Петр крутил на пальце ключи. С мокрых рук Доли срывались мутные капли воды.
— Ужинать собрать? — спросила Доля.
— Да, нет… Спасибо. Я на минутку, хотел узнать, как ты тут…
— Без тебя?
— Без меня.
— Хорошо.
— А я ушел из автобусного. Председателя облисполкома вожу. Мы вместе с ним в одном полку служили. Встретились на вокзале случайно. Он меня к себе позвал. Помнит солдатскую кашу… Квартиру обещал дать…
— Квартиру хорошо. Семья у тебя большая, — спокойно сказала Доля.