— Вот сумка. Бери давай! Возьми эту, складывай, что скажу, — отдавал он короткие приказы.
— Меня Катя зовут. — Робко сказала я.
— Бери сумку, Катя, и складывай, — продолжал Павел Андреевич.
Я молча складывала все вещи и слушала. А хотелось реветь…
— Нам надо заменить проводку в одном месте. Так, вот это ещё возьмем. Пошли! — Он повернулся и зашагал, даже не оглядываясь на меня.
Мы шли через цеха, подсобные помещения. Я спотыкалась, пару раз даже чуть не упала, тащила свою сумку, пачкалась о столбы и косяки.
— Почему ты под ноги-то не смотришь? — Только и слышала я в ответ от своего наставника.
И вот так мне предстоит работать целый месяц, а потом еще придумывать, как написать диплом. Здесь материала не собрать… Павел Андреевич совсем меня не жалел. Кажется, для него это вовсе не характерно: то заставлял сматывать огромные клубки старых проводов, то фиксировать их, пока монтирует крепёж. Придерживать стремянку, включать рубильники, подавать инструменты…
— Смотри, этот автомат идет туда… Видишь, на две малые установки… Этот на большую, он мощнее, — часто Павел Андреевич объяснял устройство электросетей цехов, до которых мне вообще не было дела.
Он рисовал на бумаге подробную схему, расчерчивал всё до мелочей, повторяя. Будто я действительно стану работать здесь! Надо сказать, что желания разбираться во всей этой электрической ерунде у меня не было: ничего не хотелось. Но иногда от нечего делать я стала прислушиваться к его объяснениям. Они были очень лаконичны, точны и понятны. И дурак бы все понял!
Павел Андреевич, казалось, почти не уставал за работой, в отличие от меня. Всё делал размеренно, аккуратно, надежно и порой часто ругался, упоминая недобрым словом коллег, бубня себе под нос:
— Ну что за рукожопы! Кто так делает?! Ведь загореться может! Опять все перекрутили… — Часто ворчал он. Бывало, и крепкими словцами одаривал коллег или начальство.
Даже я стала понимать, что его коллеги изрядно халтурят, делая всё слишком быстро и посредственно. Через три дня моя хандра почти прошла. Я просто смирилась... Что ж! Значит, отработаю здесь. Может быть, пригодятся какие-нибудь знания в жизни, чтобы не получить разряд от розетки.
— Так, здесь держи! Я скреплю провода, чтоб не мешались. — Павел Андреевич показал мне, где ухватиться.
Я держала связку проводов, прижимая их к стене высоко над головой, отчего мои руки быстро стали затекать и опускаться. В этот день была солнечная погода: в цехах — невыносимо жарко и душно. Это забирало и без того отсутствующие в моих руках силы.
— Тут надо. Куда спускаешь, а?! — Он взял мою руку, крепко сжав её,и поднял на нужный уровень. — Вот так надо!
Я не люблю, когда ко мне прикасаются чужие люди, а тут еще малознакомый мужик, который старше лет на двадцать… Но его прикосновение оказалось довольно приятным. Мне почему-то хотелось ещё… Я была в шоке. От себя самой.
Когда провода были скреплены, он довольно посмотрел на результат, потом на меня, оглянув сверху до низу. Боже, как хотелось провалиться от такого взгляда! Насколько это одновременно было неловко и приятно… Я не могла понять себя.
— Ну что? Устала? Жарко… — Он всегда веселел, когда работа была сделана вовремя и хорошо.
— Ага, — повезло, что моё смятение наставник принимает за усталость.
— Ну, можешь раздеться! — Ухмыльнулся он, продолжая на меня смотреть. — Пойдём: уже пора обедать. В столовую направишься, как обычно?
— Да, — коротко ответила я.
—Понятно.Значит,хочешь променять меня на молоденьких инженеров, да? —Его заигрывающий тон совсем меня смутил.
Я улыбнулась. Как так? Его развязная манера общения вызвала у меня не отвращение: наоборот, лишь лёгкое смущение и желание слушать дальше.
Да что же это такое творится?! Почему мне нравится такое отношение? Это же неприлично! Но почему хочется, чтоб он снова схватил мои руки и показал, как надо что-нибудь держать?..
Я не хотела есть, потому вернулась из столовой раньше, чем обычно.
— Уже пообедала? Почему так быстро? Ко мне торопилась, да? — Сегодня наставник осыпал меня фразами, от которых я только краснела.