– Ну, вот, хоть что то, – смеялся он от души.
Вся майка была мокрая от пота и прилипала к телу, я лежала под ним и впервые задумалась о том, какой он привлекательный, его карие теплые глаза с ума могут свести, а когда он хмурил брови, я просто таяла. Смелый, строгий, жесткий, и в тоже время такой милый. Тяжело дыша, мы замерли. Он посмотрел мне в глаза и резко отстранился. Поднялся и отошел в сторону. Сердце резануло, о чем вообще только я думала, маленькая страшная ведьма, как говорил мистер Грегори, «генетический мусор».
– Ника, хотел поговорить, это последняя тренировка.
– Почему? Я что-то сделала? – испугано спросила я.
Он покачал головой.
– Нет, ты не при чем, я и так задержался на месяц, у меня повышение, – тихо произнес он.
– О, поздравляю, – я подскочила, и крепко обняла его, прижавшись к его мокрой майке, и отчаянно радуясь за него.
Он шумно вздохнул, руки его обвили меня, притянули, вжимая в себя, но уже через мгновение он отодвинулся.
– И вот поэтому тоже, – рукой он взъерошил мои белые волосы, заплетенные в косу и выглядевшие как птичье гнездо после многочасовой тренировки.
– А говоришь, не во мне дело, – спокойно сказала я.
– Ты еще ребенок, и признаться, меня к тебе тянет, – улыбаясь самой теплой улыбкой, его глаза мне в душу смотрели и плавили до самых костей, – но это неправильно.
Он никогда не говорил этого и не делал никаких намеков, его откровение стало для меня шоком.
– Я не ребенок, уже одиннадцать лет прошло со смерти матери, – чеканила я каждое слово, – но повышение – это очень хорошо. И конечно, ты должен заниматься своей карьерой.
Он выгнул бровь, как будто не веря в искренность моих слов.
– Что? – переспросила я, – я хотела быть здесь, и я это получила, ты тоже должен делать то, что считаешь нужным и что пойдет на благо твоей карьеры.
– Ух, да ты карьеристка, – засмеялся он, подошел к своей черной сумке, небрежно валявшейся на прорезиненном полу, вытащил из нее бутылку воды и опустошил до дна.
– Это мне говорит человек, у которого не первое стремительное повышение. Страшно представить кто твой отец.
Лицо его изменилось и стало серьезным: «Все чего я добился – мои заслуги», – без эмоций отрезал он.
– Я в этом не сомневаюсь и не хочу принизить твои заслуги, я вижу, что ты специалист своего дела, просто мне кажется, что рамки моего роста чуть меньше твоих рамок.
– Хочешь узнать, какие у меня рамки? – засмеялся он.
– Нет, не хочу.
Он скривился, не веря мне, достал еще одну бутылку воды и бросил мне, я поймала и выпила ее до дна в считаные минуты.
– Ну да, мне интересно, но я не настаиваю, – призналась я.
– Подрастешь расскажу, но, поверь мне, рамок никаких нет и можно стать кем угодно, главное, стремление. Думаю, пора заканчивать, я провожу тебя.
– Не нужно, – отказалась я, понимая, что так будет лучше.
Парень подошел, взял в охапку и прижал меня к себе, я обвила руками его за талию, через одежду чувствовались его крепкие мышцы. Постояв так несколько минут и слушая его учащенное сердцебиение, я боролась со слезами на глазах.
Наконец, он отодвинулся и взял в ладони моё лицо: «Обещай, что будешь скучать по мне?»
Я рассмеялась, и после с тяжелым сердцем ответила:
– Каждый день.
Он крепко чмокнул меня в лоб и отпустил.
Я быстро собрала свою сумку, прыгнула на свой борд и стараясь не оглядываться покинула тренировочную базу. Ту самую на которой была моя первая тренировка, здесь мы и расстались.
Пролетая между домами, я смахивала слезы, которые градом катились по щекам. Уверяла себя, что так будет лучше, я и так много времени у него отняла. Он столько для меня сделал, я просто не имею права держат его дальше. Он дал мне огромный шанс.
Каждый имеет право на дальнейшую жизнь, Макс просто должен бросить возиться со мной и думать о себе. Мне тоже будет полезно, а то привыкла, что защитник всегда рядом, совсем расслабилась.