Я ощутила удивленные взгляды на себе, но сейчас было не до того.
Из упавших на землю, расколовшихся шаров вылетали дроны, сотня дронов стреляла без остановки. Уши закладывало от выстрелов, перемешанных со звуками дронов. Бой – это хаос, все перемещались. Бьешь дрона, ставишь блок. Солдаты стреляли, я била своей магией. Удар-удар-выстрел. Блок. Запрыгнув на борды, самые выносливые подлетали к дронам ближе и боролись в воздухе.
Только к рассвету мы разбили отряд машин, уставшие, обессиленные, еле шевеля ногами. Мы прошли последний раз, проверяя дронов на их живость.
Это был первый рассвет, который я видела не под куполом, солнце начинало появляться из-за горизонта, лучами медленно раздирая тьму. На несколько минут все остановились, залюбовались рассветом и той тишиной, которая сейчас царила над этим местом. Слух ласкало спокойствие. Лучики солнца отражались от белоснежной пушистой снежной пустыни и пускали радостные блики. Ветер гнал прочь запах пороха. Тишина, чистота и покой. Покой, не сравнимый ни с чем. Впервые я видела солнце не сквозь стекло купола, оно такое настоящее, как будто прикоснуться можно, стоит лишь протянуть к нему ладонь.
Сердцебиение успокаивалось, а мороз, стоящий за куполом, стал пробираться сквозь куртку. Мокрое от пота тело пробирала дрожь.
Стивен дал команду возвращаться.
– Все, теперь работа других, по вагонам.
Отряды потянулись вдоль каменных стен обратно под защитный купол. Рядом со мной шел солдат, я не знакома была с ним раньше.
– А про кого он говорит? Кто теперь будет работать? – спросила я.
– А мародеры, это солдаты, которые после атаки ищут целых дронов и забирают их на металл, пули нужно отливать, да и запчасти всегда пригодятся.
Как многого я еще не знаю и не понимаю.
В вагоны мы садились уставшими, и окончательно околевшими пальцы свело от холода, но самое главное отряд Дронов разбит, безопасность дверей восстановлена, и люди защищены. Кто нес раненых я не видела, но слышала их стоны, они не были в нашем вагоне, но проходя по каньону звук чужой боли бил по перепонкам.
Поискав глазами, я увидела Глеба, который сидел прямо на полу в одних брюках и ботинках, скинув куртку и бронежилет, автомат лежал рядом, там же где и шлем с подшлемником. Он устало прижался спиной к ящику для оружия, руки положил на колени и смотрел куда-то на пол, ладони утопив в своих золотых волосах. Майка его висела на плече, ею он вытирал вспотевшее лицо.
Я скинула с себя шлем, куртку и устало присела рядом, он был единственный, с кем я хоть и плохо, но говорила, и с кем была знакома, а к тому же я заметила, что он часто общается со Стивом.
А его идиотская выходка после боя не имела никакого значения, после той мясорубки, которую мы прошли.
– Глеб, – не зная его реакции на мои слова, я все же спросила, – а раненые есть?
– Да, – он отвечал спокойно, потом шумно вздохнул – это война, детка, много раненых, но убитых, благодаря тебе, нет.
Я пропустила его «детка» и отмахнулась рукой от его пафосной благодарности, это не имеет больше никакого значения.
– Как ты это сделала? – спросил он и посмотрел мне прямо в глаза.
– Неважно. Устал? – вырвалось само по себе.
Он покачал головой, шумно выдохнул, как будто ему было очень больно, но делиться он не хотел.
– Мой брат, скорее всего, останется без руки, не знаю радоваться мне, что он больше не попадет в этот ад или горевать, потому что он младший, и ему только двадцать лет.
– Так чего мы сидим? – я подпрыгнула на ноги, схватила его за руку и потянула на себя. – Отведи меня к ним. Я могу помочь, только тихо.
Глава 14
Он недоверчиво посмотрел на меня, как будто взвешивал, стоит ли мне верить. Не понимая, чего я вообще к нему привязалась.
– Не думай, времени мало, – воскликнула я.
– Пошли, – он быстро натянул на себя черную майку.